— Тише, — сказал он. — Все хорошо. Они ничего тебе не сделают.

Девушка потерла рукой распухший нос и бросилась ему на шею:

— Дядя… дядя Аид, — еле выговорила она, захлебываясь рыданиями. — Это я… я… Макария… мы с мамой поменялись обличиями… чтобы…

— Макария?!

Головная боль стала невыносимой, и, кажется, он все же на миг потерял сознание. Он сел на землю, и, глядя на вращающиеся над головой своды подземного мира, стал заваливаться набок, но Макария (в теле Персефоны почему-то) не дала ему упасть. Уткнувшись лицом ему в плечо, в холодную, промокшую насквозь рубаху, она горько заплакала.

Варвар… Аид мягко отстранил ее, потом протянул руку, коснулся её волос, на миг закрыл глаза… да, теперь он помнил, как это делается… и её вздрагивающее тело съежилось, из женского превратилось в детское. Владыка материализовал теплый плащ, намотал на Макарию, и снова обнял, успокаивая.

— Мне было так страшно… — всхлипывала царевна. — Они хотели… хотели… я не могла колдовать… я не чувствую своей силы…

— Тише, не бойся, — сказал Аид, перебирая её волосы. — Они тебя больше не тронут… никто не тронет… я обещаю…

Макария вдруг выскользнула из-под его рук, и, вскочив, завопила:

— Т-ты! Как ты сможешь меня защитить?! Ты мне никто! Ты мне даже не отец!.. — она принялась хохотать, размазывая по лицу слезы.

Аид смотрел на неё молча. В этот миг он не чувствовал ничего. Абсолютно ничего, только жар где-то районе левого виска, и влагу от стекающих по скуле капель. Потом резко стало холодно, и почему-то перехватило горло — он задыхался.

«Ты мне никто».

Он судорожно вдохнул воздух, и то, что царапало его горло, провалилось куда-то в желудок. Превратилось в кусок льда.

— Ты права, — прошептал Аид, не слыша собственного голоса; шатаясь, поднялся, и, отвернувшись, побрел, высматривая что-то в траве.

— Нет, нет! — закричала Макария, бросаясь к нему. — Я не хотела так говорить!..

Она остановилась в шаге от него, заламывая руки. Аид же по-прежнему не смотрел в её сторону, отыскивая что-то в траве.

— Нет, — прошептала маленькая царевна. — Прости…

— Но ты права, — мягко сказал Аид, подбирая что-то с земли. — Я действительно тебе не отец.

В его руке блеснул наконечник копья незадачливого героя. Владыка коснулся пальцем острия, и, убедившись, что оно не затупилось о камни, воткнул его себе в ладонь.

— Но если ты считаешь, что это проблема, — проговорил он, протягивая окровавленный наконечник Макарии. — Я мог бы тебя усыновить.