— А я смогу называть тебя папой? — подозрительно спросила царевна.

— Конечно, — улыбнулся Аид, наблюдая, как кровь из глубокого пореза наполняет ладонь, как чашу, и продолжает сочиться сквозь пальцы.

Макария схватила наконечник, порезала маленькую ладошку и, не обращая внимания на боль, протянула руку. Их пальцы переплелись, и прозрачный ихор, текущий в венах царевны, смешался с кровью Аида.

— Теперь ты моя дочь, — сказал Владыка. — В Подземном мире и во всех мирах. Навсегда.

— Навсегда, папочка, — согласилась Макария, и капля их смешавшейся, искрящейся алым крови коснулась земли и разлетелась веером мелких брызг.

Подземный мир содрогнулся.

Миг — и порезы на руках закрылись, капли крови Аида и ихора Макарии высохли без следа; царевна осмотрела свою руку, не обнаружила на ней не то, что ранки, даже маленького шрама и принялась с воплями обнимать Аида.

— Стой! — внезапно сказала она. — Твоя кровь! Она была красной, а стала прозрачной, как у меня! Вот, посмотри!

Она провела рукой по щеке свежеобретённого отца и продемонстрировала ему каплю прозрачного, светящегося ихора.

Аид коснулся ещё кровоточащей раны на виске и с недоумением посмотрел на свои пальцы:

— И правда, ихор, — он помолчал и выразительно добавил пару слов на языке скифов. Перевёл взгляд на умильное личико Макарии, которая уже открыла ротик, чтобы на правах дочери попросить перевод, и прибавил ещё парочку полных песцов.

Часть 4. 29

Часть 4. 29

29

Пейрифой

Пейрифой пошевелил рукой и вполголоса выругался. Все тело болело, как будто его кто-то побил, причем бил довольно долго и с большим энтузиазмом. А, впрочем, так оно и было — не в добрый час его побратим выловил из реки этого ненормального варвара.