— Ты, Пейрифой, не лапиф, — проникновенно начал Тесей, убедившись, что Владыка Аид их уже не услышит. — Ты — дубина…

— Мы так и будем сидеть на месте и ждать, когда он вернётся, чтобы дослушать твои извинения? — оборвал его побратим.

— Ладно, пойдем-ка отсюда, — вздохнул Тесей. — Принёсем богатые жертвы моему отцу Посейдону, может, он сумеет умилостивить…

Он попытался встать, но обнаружил, что нижняя часть его героического туловища намертво приросла к камню. Рядом, ругаясь, дёргался Пейрифой, и герою оставалось лишь грустно констатировать, что мозги у его товарища (как, собственно, и у него), явно расположены в прилипшей к булыжнику части.

Натираясь чудесной мазью Деметры, они, кажется, забыли намазать задницу…

***

Макария

— Пап, как ты думаешь, скоро ко мне вернутся мои божественные силы? — пискнула Макария, цепляясь за лошадиную гриву. — Бабушка же не могла забрать их полностью?

После того, как дя… папа Аид спас её от посягательств двух мерзких типов, царевна пыталась призвать свои силы и так, и этак, но они упорно не откликались. Покопавшись в памяти, Макария припомнила, что герои вроде говорили, будто силы отнимали цветы Деметры. И вроде бы со временем они должны были вернуться. Но сколько конкретно это займет? Час, день, год или целое столетие?

Царевна не могла ждать так долго. Она в принципе терпеть не могла ждать, а ждать, зная, что её любимая мамочка лежит без сознания, без сил и вообще неизвестно где, было особенно мерзко.

— Думаю, нет, — устало улыбнулся Аид, направляя коня к выходу из Подземного мира. — Не бойся, я думаю, у её травы такой же короткий эффект, как и у моих грибов. А что?

Улыбался он с явным трудом. Кто-кто, а Макария прекрасно видела, что он переживает за маму не меньше нее. Хотя кого другого подобная гримаса бы однозначно напугала.

— Да так, — царевна ткнулась носом в чёрную гладкую лошадиную шерсть. — Хочу объяснить двум подонкам, что герои не должны обижать слабых и беззащитных!..

На самом деле Макария ещё не продумала план кровавой и справедливой мести — слишком сильно тревожилась за маму и слишком ясно помнила мерзкое ощущение абсолютной беспомощности в чужих лапах. Ей было так страшно! Особенно когда герои упомянули про свою мазь, дарующую неуязвимость от богов и чудовищ, и Макария поняла, что теперь её не спасет ни Геката, ни папа Аид…

Правда, папа Аид всё равно надавал этим уродам по первое число. Пусть даже тогда он ещё не был её папой. Не суть. Так или иначе, он всегда был её отцом гораздо больше, чем то ходячее недоразумение, которое пожирало своих детей и хотело сунуть ее, Макарию, носом в лаву.