Макария, прихрамывая и стараясь не наступать на непонятно как ушибленную ногу, пошла к воронке, рассудив, что там, наверняка, находится самое интересное. Периодически она переступала через тела нимф, амазонок и океанид, внимательно поглядывая, не попадется ли кто из своих. Свои не попадались, но все на удивление были живы — не то из-за того, что все сторонницы Концепции были на удивление удачливы, и при взрыве никого не прибило, не то из-за того, что Смерть, которая должна была срезать пряди, сама валялась без сознания.

— Макария, ты? — донесся до неё голос мамы. — Ты в порядке? Мы тут.

Мамы в обозримом пространстве не имелось — одни закопченные развалины да приходящие в себя амазонки — поэтому царевна прикинула направление по голосу.

— В порядке, — крикнула Макария маме, обходя особо крупный кусок олипийского дворца. — А, вот вы где!

Мамы по-прежнему не было видно, зато у покрытой копотью тумбы полусидел, подогнув одну ногу и опираясь спиной на относительно ровный кусок мрамора, папа Аид. В обожженных лохмотьях вместо одежды, с копотью на лице и мраморной крошкой в волосах он выглядел крайне живописно, однако, опять же, здоровее, чем Танат. По крайней мере, когда он открыл глаза, чтобы посмотреть на Макарию, взгляд у него был цепким и внимательным, а не мутным и плавающим, как у незадачливого Убийцы.

— Как ты себя чувствуешь? — уточнил папа Аид, чуть приподнимая голову и слегка морщась.

— Я-то прекрасно, а Танат без сознания, — сообщила Макария. — Где мама?

— Я тут, — вновь подала голос Персефона. — У нас тут Геката без сознания, во всех трёх телах, Гера рыдает, и Зевс без ноги. Макария, идем-ка сюда, я хочу убедиться, что ты в порядке.

Царевна обогнула тумбу — папа Аид снова откинул голову назад и прикрыл глаза — и обняла маму, тоже грязную, но относительно целую. Мама хлопотала над Гекатой — хлопала по щекам и совала под нос оторванный лист какого-то, очевидно, только что выращенного ею растения с резким неприятным запахом.

Рядом, всхлипывая, сидела растрепанная и замызганная Гера — всхлипывала она над оторванной чуть выше колена волосатой ногой в золоченой сандалии. Остальных частей Зевса поблизости видно не было.

Увидев Макарию, Гера решительно вытерла нос рукой и встала:

— Пойдем поищем, что там ещё осталось. Мы послали эту дуру Артемиду за Асклепием, Пэоном и остальными, к её приходу хорошо бы собрать в кучку остальные части моего драгоценного супруга и хотя бы полить нектаром…

— Зачем? — озадачилась Макария, не совсем улавливая взаимосвязи.

— Нектар помогает богам восстанавливать силы, — пояснила мама. — Нам тут всем нужен нектар, — она помолчала и добавила. — И самогон. Побольше самогона.