— Да что там? — крикнула Персефона, — Геката, я кому сказала, лежать?! Аид, стой! Сиди!
— Там, — задыхаясь, начала Гера, оттаскивая Макарию, которая перестала визжать и сама уже пыталась объяснить, — Там Афродита…
— Арес, — перебила её Макария. — Да Арес это!
— Накаченная, как мужик…
— Арес — блондинка…
— Две задницы…
— Три ноги, руки… одна, две…
— У Афродиты спина волосатая, как…
— …четыре руки!..
— … и женская грудь!.. Одна! Странно, их должно быть минимум две…
— Да что там происходит, вы можете объяснить нормально! — Персефона решительно вклинилась между Герой и Макарией, опустила глаза в воронку и выдала сложную лексическую конструкцию.
— Ну что, — ехидно уточнила Гера, — может, ты сможешь объяснить это нормально?..
Мама набрала воздуха в грудь; папа Аид тихо подошел сзади и положил руку ей на плечо, и она перехватила его за локоть; наплевавшая на все указания Геката подобралась слева, и, машинальным жестом поправляя вуали, с искренним любопытством уставилась в воронку всеми имеющимися глазами, и, наконец, с другой стороны воронки раздался болезненный стон Владыки Олимпа:
— Что происходит?.. Гера?.. Что это за нога у тебя в руках…
— Твоя, дорогой, — мгновенно повеселела царица цариц, бросаясь к мужу.
— Мои при мне, — без особой уверенности в голосе прохрипел Зевс. — Их же две было, да?
— Тогда, — констатировала Макария, снова заглянув в воронку. — Это нога Аресофродиты. Или Афродитареса.
***