— Поверьте, там есть с чего, — сообщила Афина. — То, что там есть, стабилизирует только компоненты крови и ихора Владык. А между собой оно, кхм… не очень…

Она замолчала, выжидающе глядя на кипящий на огне котел.

Они все смотрели на котел: и Афродита, и папа Аид, и мама с Гекатой и остальными, и связанный дедушка Зевс.

Секунду… две… три.

Потом папа Аид неопределённо пожал плечами, шагнул к котлу, взялся за рукоять двузубца и вытащил его, предварительно стряхнув обратно в кипящую жижу мерзкие «дополнительное ингредиенты».

Жижа булькнула и…

Ничего не произошло.

— М-да, — мрачно сказала Персефона спустя секунды этак три. — Что-то я не совсем поняла, чего ты хотел этим добиться. Выглядело это, конечно, эпично, но ты, кажется, забыл, что Афродите всё равно ничего не светит, потому, что ты снова стал богом…

Судя по тому, как недоуменно моргнул, опуская двузубец, папа Аид, он действительно мог об этом забыть — то ли мотаться из смертности в божественность и обратно для него дело привычное, то ли событий в этом дне оказалось многовато даже для него. Ну не держал он этого в голове.

Только на папу Аида никто, кроме Макарии, не смотрел — Афродита с Афиной и мерзким Аресом ошарашено уставились на маму, а остальные сторонницы Концепции начали потихонечку, стараясь не привлёкать к себе внимание, отступать в сторону дворца (еще бы, откуда им знать об амнистии). И только Гера занялась делом — проскользнула между нимфами и начала торопливо развязывать Зевса.

— Богом?.. — неуверенно уточнила Афродита, не в силах осознать своё поражение. — Снова?.. — она не глядя достала из складок своего одеяния крошечную амфору и сунула Афине.

Та сунула туда свой нос и через пару секунд вернула амфору с вердиктом:

— Никакой смертности, абсолютно.

— Абсолютно… — прошептала Афродита, разглядывая прозрачный ихор. — Абсолютно… — тихо, одними губами, — Да вы, «цензура», смеетесь! — заорала вдруг она в голос. — Да этого просто не может быть! Потратить тысячу лет подготовки, да чтобы в последний момент эта Кронидская сволочь опять вернулась в бессмертие!!! — она со всей силы пихнула ногой треножник, опрокинув котел. — Ну и пускай! Пускай! Подавитесь своей Концепцией! — она с размаху швырнула в уже бесполезное варево амфору с ихором, и та, ударившись о край котла, разлетелась на мелкие осколки.

Вытекающее из котла зелье вдруг снова начало бурлить.

— Подавитесь! — визжала Афродита, не замечая, с каким ужасом смотрит на опрокинутый котел Афина, и как пятится назад Арес, и как…. — Подавитесь!!! Лю…

Котел подскочил; зелье полыхнуло ослепительной вспышкой.