Женская половина тандема в лице Афродиты предложила сцапать Макарию и отомстить тем самым мерзким подземным, но мужская половина в лице Прекрасного Ареса отмела этот план, заявив, что не собирается приближаться к этой твари — мало ли чего она набралась от своего нового папы, когда смешала с ним кровь. К тому же, поквитавшись с Макарией, они жестоко отомстят только одной — подземной — половине обидчиков. Вторую, олимпийскую, половину, они могут этим же осчастливить (что совершенно не входит в их планы).
О нет, их месть не должна быть такой. Она впитает их ненависть и обрушит кару на головы….
— Тихо, я думаю! — рявкнул сам себе Афроарес. Испуганно подскочили две загулявшие нимфы, повернулась на звук Макария… ни Арес, ни Афродита не обращали на них внимания. Им было не до того. Им бы заставить работать двойное сознание, сосредоточить и направить их мозг…
Месть.
Головы.
Месть.
Руки, ноги и туловища. Много туловищ, ног и голов. Гекантохейры!
Гекантохейры, титаны. Тартар и Крон.
Ну как, милый дядя, успел ли ты соскучиться по папочке Крону за полторы тысячи лет? Аресу кажется, не успел. И Афродите кажется так же. Пусть мир, не доставшийся Аресу с Афродитой, летит в тартарскую бездну. Тебе, Аид, не спасти его, как тогда (когда ты не захотел спасти Афродиту и Ареса, помнишь?).
Давайте устроим встречу родных.
Невидимый двухголовый «тандем» тихо хихикнул собственным мыслям, и, не обращая никакого внимания на вздрогнувшую от этого звука Макарию, поспешил туда, где припрятал котелок с остатками варева. Не так уж и много его оставалось, варева из ихора Владык. Совсем немного, на донышке.
А, впрочем, на то, чтобы открыть запечатанный Кронидами Тартар, должно было хватить.
37
37
Утро следующего дня Персефона посвятила сборам в Подземный мир. Они заключались в том, что царица разместилась в очищенных от мелкого мусора развалинах какого-то здания рядом с конюшней и дожидалась там Гекату с Макарией. Первоначальное назначение здания было довольно туманным, потому как от него сохранился только ряд мраморных колонн и несколько мраморных плит — ну любили на Олимпе мрамор, что тут поделать.
Параллельно с ожиданием царица пила разбавленное вино и выслушивала стенания Артемиды: