Отъезд Аида, считала Гера, вполне мог спровоцировать Афроареса на нападение, но для гарантии было решено разделиться. Персефона, Макария и Геката должны были демонстративно вернуться в Подземный мир, Гера в это время устраивала ловушку на Олимпе. Основной приманкой должны были стать молнии Зевса, с помощью которых тандему было бы очень удобно мстить. Уязвимость была достаточно очевидной, но богини считали, что из-за влияния Неистового Ареса — слишком горячего, чтобы думать о каких-то ловушках — способность тандема критически мыслить должна была снизиться.

Макария с Гекатой присоединились к Персефоне, та кратко попрощалась с Артемидой, и они погрузились в колесницы. Афроарес, который безошибочно угадывался по издаваемым звукам вроде шумного дыхания, фырканья и, изредка, кокетливого хихиканья, очевидно, ждал этого с нетерпением. Кони взметнулись в воздух, повинуясь тяжелой руке царицы, и Гера с Артемидой проводили их взглядом.

Мама, которая правила колесницей, смотрела только вперед, зато Макария могла позволить себе вертеться и обозревать окрестности.

— Третий вариант, мам, — негромко сказала маленькая царевна, глядя, как тройка олимпийских коней позади них, упираясь, недовольно фырча и сопротивляясь какой-то непонятной матерящейся на два голоса силе, запрягается в колесницу, и эта колесница вдруг исчезает, словно вычеркнутая из реальности.

— Ты уверена, дочка?..

— Третий вариант, однозначно, — зашептала Макария, шаря глазами то по мелькающему под копытами коней голубому небу, то по почти исчезающему вдалеке разрушенному Олимпу, — я видела, как оно увязалось за нами.

Мамочка не позволила себе никак проявить эмоции — только сильнее вцепилась в вожжи, но царевна смогла заметить скользнувшую по её губам мрачную улыбку. Их третий вариант был основан на том, что у Афроареса уже есть свой собственный план кровавой мести — а иначе зачем ему рваться в Подземный мир?

Макария сильно сомневалась, что непутевый гибрид решил добровольно явиться на место отбывания предыдущего наказания и взяться за ударный труд по восстановлению разрушенного дворца.

Когда Олимп окончательно скрылся из виду, и впереди показалась дымящаяся расщелина, символизирующая «парадный вход» в Подземный мир, Персефона придержала коней и махнула рукой Гекате, пропуская её вперед. Макария показала три пальца, и Трёхтелая понимающе кивнула, проезжая вперед. Следом за ней заскользила по воздуху колесница Персефоны, а дальше, погоняя испуганно ржащих невидимых коней и обдирая о камни борта невидимой колесницы, мчался такой же невидимый, но абсолютно однозначно определяемый в пространстве Афроарес.