Маккензи вернулась в свое тело.

— Нам нужно еще время, — крикнула она.

— Али, — напомнил Коул.

Я не могла свалить на него это бремя.

— Я… я… я сделаю это.

Он изучал меня, прежде чем жестко кивнуть.

— Уверена?

Я посмотрела вниз. Проблема первая: мои руки были в порядке. Вне всякого сомнения, я могла зажечь свет. Вопрос был в том, смогу ли я сделать это по команде?

— Я не хочу делать ему больно, — сказала я, и мой подбородок задрожал. Проблема вторая: моя любовь к этому человеку.

Нет, не к человеку. Больше нет.

— Обещаю, он ничего не почувствует.

Дедушка пытался вырваться, и я начала плакать. Он хотел убить бабушку, а я не могла ему этого позволить. На самом деле никаких проблем не было. Я закрыла глаза, покопалась внутри себя и нашла резервуар решимости.

— Да, — сказала я и поверила в это всем своим сердцем. — Уверена.

Что-то внутри меня раскололось, и тепло взорвалось в моих руках, поднялось вверх и разлилось по плечам. Я открыла глаза. Обе мои руки светились, от кончиков пальцев до ключиц.

Коул, Маккензи и Бронкс смотрели на меня с благоговением.

Спотыкаясь, я подошла к дедушке, пока у меня не сдали нервы, присела рядом с ним и подождала, пока Коул повернет его. Дедушка оскалил зубы в мою сторону. Дрожа, избегая его взгляда, я провела ладонью по его груди.

За один удар сердца он исчез, а в воздух полетел пепел. Я озадаченно посмотрела на свои руки. Коул сказал, что это занимает некоторое время.

— Али, — позвала моя бабушка. — Али, ты в порядке? Поговори со мной!

Коул вернулся в свое тело.

— Али. Не трогай тут больше ничего.