— Али! — Теперь в голосе бабушки звучала паника. — Я твоя бабушка и требую, чтобы ты поговорила со мной.

Но я должна была прикоснуться к своему телу. Должна была вернуться и ответить бабушке.

— Нет, — крикнул он, когда я протянула руку.

Пальцы души соприкоснулись с пальцами естественной формы. У меня перехватило дыхание, когда две половинки меня соединились. Свечение исчезло, но я чувствовала остатки жара, маленькие вспышки молний, треск и шипение.

— Ты в порядке? — потребовал он.

— Да. — Я крикнула:

— Я в порядке, бабушка. — Но дедушка не в порядке. Свежие слезы каскадом хлынули по моим щекам. — Как я это сделала? — спросила я Коула.

— Не знаю. Я никогда не видел ничего подобного и боялся, что ты обожжешь свое тело, когда прикоснешься к нему. В следующий раз слушай меня. Я не выдержу еще одного такого испуга.

— Али? — сказала бабушка дрожащим голосом. — Мне нужно увидеть тебя своими глазами.

Я умоляюще посмотрела на Коула, молча прося разрешения рассказать ей о том, что только что произошло. Она заслуживала знать.

Он кивнул.

— Правду?

Маккензи запротестовала, но Коул сказал:

— Да.

Я открыла дверь в столовую, и бабушка вбежала внутрь, мистер Холланд следовал за ней по пятам. Оба они осмотрели комнату.

— Карл! — ахнула бабушка, бросаясь на неподвижное тело дедушки, как бы защищая его от дальнейшего вреда. — Очнись. Ты должен проснуться.

Мне пришлось подавить рыдания.

— Он не может, бабушка. Он… он умер.

— Нет. Он проснется. Он должен.

В конце концов, она все осознала и заплакала еще сильнее.