«А ведь это мне ближе всего», — подумала я.

Гарон — единственный из всех настоящий ученый. Такой, каким и я хочу стать. Единственный, кто хочется заниматься чем-то вместе со мной. Делать общее дело. Единственный, кто думает не только своем благе, своих возможностях и карьере (ну и обо мне). А думает в первую очередь о благе для двух миров. Об общественном благе, как бы пафосно и банально это ни звучало!

Может, поэтому мое сердце выбирает его? Потому что он такой. Ему небезразлично «общее», целое. Он способен выйти за пределы своих собственных интересов.

И самоотверженная любовь ко мне свидетельствует о том же…

Это ведь все любовь. Разные ее ипостаси.

…Когда Дарбюр вошел в комнату (стук мы не услышали), мы отчаянно целовались, упиваясь последними мгновениями нашей близости.

***

Я бы прямо сейчас и объявила решение. Но мучила совесть перед Мэйгаром. Он же ждет… Нужно хотя бы войти в его комнату.

А когда вошла, обнаружила, что эльф не приготовил ничего особенного. На столике как-то сиротливо стояли кувшин с соком и несколько стандартных блюд. Под потолком висел обычный магический светильник. А Мэйгар, грустный и задумчивый, сидел в кресле. И даже не встал, чтобы меня поприветствовать.

Очень странно для исключительно вежливого эльфа.

Глава 36

Глава 36

— Мэйгар, ты чего? — спросила я.

Голова была занята Гароном, чувства хранили послевкусие нашего первого хорошего свидания, так что удивилась поведению эльфа я не особо.

— Ммм… — растерянно ответил эльф. Очень нехарактерный звук для любителя «изящной словесности». Но тут его взгляд, наконец, сфокусировался на мне, и он встал: — Безмерно рад приветствовать тебя в этой комнате, о прекраснейшая из людей!

Но дальше дело не пошло. Он так и стоял, с тоской глядя на меня. Как будто вообще не знал, что делать.

— Ладно! — я решила взять дело в свои руки. — В общем, смотри, у нас как бы свидание. Мы можем делать, что захотим. Разговаривать, есть, танцевать. Поцеловать меня тоже можно — один раз, — добавила в конце ради справедливости, хоть целоваться с Мэйгаром совершенно не хотелось.

Мне вообще хотелось теперь целоваться только с Гароном! Кажется, я забыла даже восхитительный поцелуй Гарвера. Мой дракон-декан затмил все.

Мэйгар еще пялился на меня какое-то время, видимо, осмысливал, что я сказала. Потом словно проснулся. И выдохнул:

— Не буду я целовать тебя, о любезная и прекраснейшая Мария! Ибо не в силах я бередить свою душу. Ведь знаю я, что не выберешь ты меня. Твое сердце уже сделало свой выбор и — увы мне! — не я стану твоим избранником!