Гарон крепче прижал к груди мою бедовую голову.

— Потому что я люблю тебя, — серьезно ответил он. — А любовь важнее всякой ерунды… Если уж она важнее истинности, то и Академия не может с ней конкурировать…

Я не видела, но ощутила, что он криво улыбнулся. Ох уж эта его улыбка!

Потом мягко, медленно поднял мое лицо рукой и…

Нет, не поцеловал. В смысле — не поцеловал сразу. Сначала подхватил меня на руки, и его мужественное лицо оказалось в опасной чарующей близости от моего. Мир поплыл, остались лишь его глаза, в которых я тонула, как в бездонном небе. Его твердые черты, в которые, казалось, собралась вся Вселенная. В точку. В единое целое.

И только тогда нас закрутило. Губы Гарона накрыли мои, и мы с ним тоже обратились этой точкой. В которой сходится все.

Казалось бы, не может быть лучше, чем было с Гарвером. Но я ошибалась… С Гарвером я могла хотя бы сравнить с другими, понять, каким был его поцелуй. Сейчас же определений и сравнений не осталось вообще.

Казалось, перестань Гарон целовать меня, и мир рухнет, исчезнет. Потому что именно в таком порыве рождаются звезды и миры. В единстве двух существ — очень разных и в тоже время в чем-то очень похожих.

Как мы с Гароном.

Лишь одно я могла сказать точно. В этом поцелуе была любовь. Нежная и исступленная. Ласковая и страстная. Сильная и тихая. Противоречивая, но единая в своих противоречиях.

…Выплывала я долго. Очнулась лишь, когда услышала:

— Ну, вот и все, теперь его нет… — и рука Гарона (он так и держал меня!) каким-то немыслимым образом изогнулась, ласково легла мне на щеку.

— Кого, где… О чем ты?! — растерянно прошептала я.

Не знаю уж, кого там нет. Вот сейчас точно все на месте! Сейчас, когда я в его руках, знаю, что он любит меня, и больше нечего бояться. Когда все стало просто и понятно.

— Да кого? Гарвера, конечно, — усмехнулся Гарон. — Он сделал все, чтобы хорошо наследить в твоей энергетике. Но сейчас здесь больше ничего нет…

— Так, подожди, ты все же «почистил» меня? — мир вновь стал резче, лицо Гарона выплыло из сладкого тумана.

— Само почистилось. Даже удивительно, учитывая все входные данные, — он ласково зарылся губами в мои волосы. Потом спустился ниже, явно собираясь целовать меня снова.

— Погоди! — я собрала в кулак остатки воли, подпитываемой любопытством. — Теперь у нас собеседование. Да-да, я собеседую всех кандидатов. И поцелуй позволен только один…

«Проклятье! Почему только один?!»

— Кем это позволен? — улыбнулся Гарон. — Условия эксперимента позволяют делать, что угодно. Даже если ты решила, что так нельзя. И к лучшему — это дало тебе повод держать дистанцию с ними… Я же знаю, как обстоит на самом деле, и собираюсь целовать тебя, пока тебе не надоест… И я не истинный, чтобы спрашивать разрешения! — хрипловато закончил он, щекоча дыханием мое ухо, от чего восхитительные мурашки заставили тело просто изгибаться и изнывать прямо у него на руках.