И тьма, лишившись игрушек, пришла в движение.

— Круг! — рев Командора почти выбил из настроения. — Смыкаем и держим…

…тьма… тьма ведь была давно здесь. И почти обжилась. И даже привыкла к миру. Изменила его под себя… а потому вслед за душами встали мертвецы.

Ариция видела их.

Ощущала.

Пустые оболочки, которые наполнялись тьмой. И обретали некое подобие памяти. Жизни. Это было… отвратительно.

— Ари!

От окрика она вздрогнула, и сила, совокупная, данная ей, пришла в движение. Слева блеснула сталь, рассекая огромную фигуру надвое. Раздался рык и…

Сталь не поможет.

Это не живые существа, а мертвые стали не боятся. Зато…

— Прости, — сказала она, пусть даже и не услышали. А потом взяла силу и… если ей дано возвращать жизнь, то сумеет она и обратное. Надо лишь сосредоточиться.

Надо…

— Ари…

— Погоди, — она облизала пересохшие губы.

Разделить.

Ограничить. Иначе может получиться… не на тьму, но на плоть. Смерть — часть жизни, и новая жизнь. А потому… потому прах к праху.

И темные фигуры рассыпаются. Одна за другой, одна… только где-то там плачет кто-то, надрывно и горько. И от этих слез болит голова.

— Нельзя, — пальцы грязного мальчишки, как-то очутившегося в круге, держат крепко. — Это ловушка. Путь… надо отыскать правильный и… и я знаю. Дай мне.

Сила переливается. Тело — лишь сосуд. И очертания его стираются, плывут.