Подаксис останавливается у моих ног, уголки его глаз опущены вниз.
– Я беспокоился о тебе, – шепчет он.
– Как и я, – грустно улыбается мне Брайони. – Сама понимаешь, после такой речи и всего остального. Твое выступление получилось настолько эффектным, что я не даже не надеялась, что кто-то станет слушать мое.
– Прошу прощения, – говорю я, шмыгая носом. – Я не хотела перетягивать одеяло на себя.
– Не беспокойся об этом, – легкомысленно отмахивается Брайони. – Мне все равно. Я почти не прилагала усилий, когда готовилась, потому что была уверена, что сегодня вечером отправлюсь домой.
– Вместо этого домой отправлюсь я, – сухо отзываюсь я, снова возвращаясь к сумке. На этот раз я стараюсь складывать вещи аккуратно, чтобы сэкономить место. Когда и это не помогает, я начинаю думать, не оставить ли их здесь. Если Надя захочет вернуть свои костюмы, возможно, она сделает мне одолжение и заберет их отсюда сама. Я отодвигаю сумку в сторону в поисках отороченного соболем пальто. Накинув его, я избегаю встречаться с Брайони взглядом.
– Мне пора идти.
– С тобой все в порядке?
Я игнорирую этот вопрос, сосредоточившись на пуговицах в попытке справиться с новой волной слез, наворачивающихся на глаза. Когда Подаксис успокаивающе постукивает когтем по моей лодыжке, это только усугубляет ситуацию.
– Мэйзи, – твердо говорит Брайони. Она сокращает расстояние между нами и кладет свою руку поверх моей, дрожащей и все еще возящейся с пуговицами. Это заставляет меня остановиться. Она повторяет свой вопрос. На этот раз медленнее: – С тобой все в порядке?
– А почему должно быть иначе? – Мой подбородок дрожит, но я убеждаю себя, что Брайони этого не замечает. – Я произнесла эту речь не просто так. Все это время я знала, что мне здесь не место.
– Я не знаю, по какой причине ты решила сказать именно это, но я верю, что каждое слово было правдой.
– Тогда ты знаешь, почему я не подхожу для… для него.
Она фыркает от смеха.
– Возможно, это ты и планировала доказать, но взамен показала, почему ты –
– В этом нет никакого смысла, – качаю я головой.
– Это имеет смысл для любого, у кого есть глаза. Между вами что-то особенное. Возможно, так было с самого начала.
– Между нами нет ничего, кроме разногласий.
Брайони хитро улыбается мне.