–  А вы ее ненавидите.

Отголоски этого чувства я улавливала через артефакт каждый раз, когда Корн произносил ее имя.

– Ну что вы... Ненависть  –   это слишком громко сказано,  –  впервые за все наши беседы солгал он. Я спорить не стала, но внутренне почувствовала удовлетворение.

Но Корн сам пошел на попятную.

– Кажется, я вас обманул, – он издал грустный смешок. –  Верно... ненавижу. Должен же я хоть кого-то в семи мирах ненавидеть. Наверное, дело в том, что я слишком люблю Академию, точнее... детей. Начинающих магов, перед которыми открыты все пути, которые, как податливая глина в умелых руках... Но руки Рады Тарвиус слишком безжалостны.

Горячность, с которой говорил Корн отдавалась и жаром искренности в камне на моей груди.

– Мне мерзко видеть, как Рада твердит о совершенстве через саморазвитие, а на деле  словно просто развлекается, наблюдая, как студенты уничтожают сами себя и друг друга. Хотите историю? – не дожидаясь нашего ответа, он продолжил.  –  Для вас давняя, лет тридцать уже прошло, но для меня – словно вчера. Попала в академию девушка, славная, скромная девушка, простолюдинка из Вейданы, из моей  проклятой родины Орны. Так бывает, что иногда распределительная система дает сбой – сейчас же вся магия сбоит периодически. Вот и осталась она без места в нужном общежитии, и отправили ее туда, где свободно было. В зеленое. Нашему общему знакомому Иннокентию в свое время повезло, он нашел друзей и стал замечательным магом и преподавателем. Увы, бедной Ирими удача не улыбнулась. Ее соседи были... жестоки. Убийцы и насильники, которым была подарена возможность стать лучше. Но с бесправной жертвой под боком и всей этой политикой невмешательства в дела студентов, напротив, лишь сильнее раскрылись их  темные стороны. Особенно отличался один из парней, сын пирата с искаженной моралью. Ирими не раз и не два подавала прошения о том, чтобы ее переселили, чтобы ей помогли, да хоть исключили, но тщетно. Парень достаточно хорошо заметал следы, и до выпуска преподаватели ничего ему сделать так и не смогли, доказательств не хватало. Было непонятно, врет ли она просто, чтобы убрать досаждающего ей соседа, или он действительно с ней что-то сделал. От проверки памяти она отказывалась. Вот, к чему это привело.

Ярэн призвал из воздуха старую, потрепанную газету и положил ее на стол:

– Серийная убийца, использовавшая запретную магию, поймана, – прочитала Эби вслух крупный заголовок. – А что она делала?

– О, она просто переловила после академии всех тех, кто ее доставал, – сделав глоток чая, пояснил Ярэн. – И ей было мало того, чтобы они просто умерли. О нет. Она нашла ради своих мучителей книгу с запрещенными проклятиями. А когда ее поймали, она сожалела только о том, что не успела унести с собой на тот свет совершенно равнодушную Раду, у которой она в ногах валялась умоляя вернуть ее домой. Но, разумеется, Рада Тарвиус как всегда вышла из этой истории без единого пятнышка на репутации.