Тигрица обернулась. Улыбнулась, обнажив превосходные для этого мира зубы, и предложила:

— Выпить хочешь?

— Хочу, — брякнула душа таарии, не дожидаясь губительного вмешательства мозгов.

— Садись, — кивнула тигрица на валявшийся неподалёку колет.

И сползла с недовольно заворчавшего назла.

— Заткнись, — велела ему женщина, знавшая себе цену, и кивнула Руане: — Подтаскивай ближе и падай.

Та исполнила повеление: бросила колет рядом с голым мужиком и плюхнулась на него, вытягивая ноги.

— Вы были правы, — вытаскивая из кустов корзину, заметила ярания. — Она совершенно не похожа на своих. Кстати, меня зовут Лура.

— А меня…

— Знаю, — хмыкнула тигрица, выуживая из корзины стеклянную бутылку с красным вином.

Как я люблю — отчего-то промелькнуло в башке Руаны. Но тут же было затёрто любопытством, что всегда поднимает голову при встрече с интересными людьми. А Лура была очень интересна. Во-первых, видно, что не дура. Во-вторых, ярании не слишком часто выбирают стезю нападающего — чаще сражаются в защите. Так сказать, за спинами своих мужчин — что обусловлено прагматическими реалиями: женщин должно выживать больше.

А тут такой бутерброд: атакующий и лазутчик. К тому же — судя по шрамам — только с войны. Не то, чтобы Руану привлекали подобные занятия. Но всё равно интересно.

— О женщине Урха едва ли не саги слагают, — ободряюще усмехнувшись, поведала ярания.

— О том, как я прекрасна? — не удержавшись, съязвила Руана, принимая обшарпанный деревянный походный бокальчик.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лура хрипло рассмеялась, отмахиваясь от шутницы обветренной мозолистой рукой. После чего одобрительно кивнула и пояснила:

— О том, как ты их провела. Когда сбежала. Да, Грах? — шлёпнула она по заднице демонстративно молчавшего Яр-Турана.

— Отвали! — рыкнул тот, дёрнув ногой.

— Злится, — удовлетворённо хмыкнула тигрица и подняла бокал: — За тебя… красотка.

Они выпили. И закусили. Перекинулись схожими мнениями о мужиках и ещё выпили. И снова закусили.