Он раскрывает руки для объятий, и я, как бывало в детстве, с радостью его обнимаю в ответ. Час спустя мы сидим и завтракаем у него на кухне. Нехитрая домашняя еда кажется мне верхом кулинарного искусства.

Для Питера не секрет, кто я такая, но оказалось, слухи ходили разные. Я посмешила его рассказом о том, как мы обманули Мэддина, дела которого в последние годы шли не так хорошо, как раньше. С тех пор как его папашу уличили в мухлеже с нормативами. Питер рассказывает, как они жили все эти годы и заваливает меня вопросами, довольный Брех лежит у порога, наслаждаясь большой мосластой костью, а Шейла тихонько слушает наш разговор, лишь изредка вставляя замечания или дополняя мои ответы.

После нашего отлета мама оставила ему достаточно средств, чтобы он улетел с Кантры. Откуда они у нее взялись, я так и не поняла. Возможно, выдал отец. Но Питер предпочел остаться, открыл мастерскую по ремонту харвестеров и помогал жителям поселка чем мог. Даже нанял пару мальчишек постарше, обучая их столь полезному делу.

– Теперь я уважаемый человек, Ари, – хвастается он. – Но ты ведь не навестить старика сюда прилетела, так?

– Так дядя Питер. Прости, всего сказать не могу, но у меня неприятности. Нужно пересидеть, пока отец разберется с ними.

– Тогда можете остановиться у меня. Это не вызовет подозрений. Ко мне сейчас часто прилетают из соседних поселков заказать детали. У меня отлажены поставки.

– Спасибо. Питер, у тебя найдется скайрос, такой, чтобы можно было возить Бреха. И второй вопрос: где сейчас больше вероятности встретить стаю диких канисов.

– Ты что это задумала, мелочь?

– Нам нужен щенок.

– Ты ведь знаешь законы? Вывозить канисов с Кантры можно только по квотам при наличии разрешения.

– Разрешение будет, не сомневайся. Нам нужен всего один, и надо присматриваться.

– Ты считаешь, что…

– Да. Иногда у отдельных особей возникает особая ментальная связь с человеком. С псиоником.

– Как у тебя с ним? – Питер указывает подбородком на Бреха.

– Не совсем, но вроде того. Связь можно установить только с маленьким щенком, а Брех мне достался уже старым. Ты ведь поэтому так переживаешь?

Шейла молчит некоторое время, а затем неуверенно кивает. Отец привез мне щенка, когда мне было семь. Стоило посмотреть ему в глаза, и мы… Я не знаю, как объяснить. Я чувствовала его, а он меня. Я могла поделиться с ним мыслями. Он всегда защищал меня. Делился хорошими эмоциями, если было грустно. Не то что он понимал меня как человек, но… Когда его не стало, я словно лишилась части себя. Эта ментальная пустота гложет меня до сих пор, вот уже несколько лет… Проклятье, Ари! Я никому не рассказывала.