Взгляд Эливерта скользнул по праздничному залу.

– Гляньте-ка, милорд Наир вспомнил-таки о нашем существовании и решил вернуться! О, а милорд Деандр, кажется, собрался речь толкнуть… Бьюсь об заклад, сейчас он объявит долгожданный выход Лиэлид! О, моё бедное, изголодавшееся, как волчище, брюшко, потерпи ещё немного! Скоро, скоро мы сядем за стол, и я набью тебя харчами на год вперёд. Надеюсь, годик я ещё протяну, так что лишним не окажется…

***

Публика, толпившаяся у центрального входа, поспешно расступилась. Музыка грянула громче, а потом внезапно затихла, словно притаившаяся мышь, и только где-то неясным фоном перекатывались, словно неторопливые морские волны, одинокие аккорды арфы.

Деандр, одетый в белое с золотом, ещё больше стал похож на сказочного принца. Он воздел руки вверх, призывая к соблюдению тишины и порядка. И сотни заинтригованных нетерпеливых взглядов обратились к нему в ожидании.

– Достопочтенные милорды, чья доблесть и благородство превыше заснеженных пиков гор Карсил, и лучезарные миледи, красота коих затмит сияние звёзд на небосводе, позвольте мне, вашему покорному слуге, выразить величайшее восхищение и безмерную радость! Ибо настал час торжества, час, когда самые прекрасные и достойные из жителей нашей великой и грозной державы собрались под сводами этого величественного дворца, этой волшебной обители, этого Храма Добра и Милосердия! Да, Храма… Ибо в нём владычествует не земная дева, но дух света, имя которому Красота, Доброта, Бескорыстие, Нежность, Чистота и Щедрость! Имя это – Лиэлид! И я склоняюсь к ногам Благословлённой Небесами. Драгоценные наши гости, почтеннейшие милорды и миледи, поприветствуйте самый восхитительный цветок Жемчужных Садов – Лучезарная и Несравненная миледи Лиэлид!

– Интересно, у него язык в узелок не завязывается от таких словесных изысков и неприкрытого подхалимажа? – проворчал Эливерт.

Но Настя и Наир его не услышали – они, как и всё в этом зале, были поглощены ожиданием сказочного момента, обещанного волшебства, сказки.

И она вошла….

И только когда чинно-благородная толпа вельмож, что ещё миг назад держались с таким понятным, привитым им с колыбели высокомерием, вдруг взревела в экстазе, как перепившая молодёжь на рок-тусовке, выкрикивая имя хозяйки, благословляя её светлость, Анастасия вдруг вздрогнула, огляделась вокруг и подумала, что всё это жутко попахивает культом личности.

Но мысль эту тут же смыла подобная цунами волна всеобщего восторга. И Настя застыла, как и все, околдованная волшебной грёзой, любуясь Лиэлид, сияющей в свете огней празднества, и «небесным» рыцарем рядом с ней, с трепетным благоговением ведущим её под руку.