И никогда наших душ

Не коснётся зима!

После того как под сводами дворца, средь гирлянд из благоухающих белых роз, отзвенело эхо последних отголосков её песни, Далард вновь галантно предложил своей госпоже руку, и вместе они сошли по мраморным ступеням – прекрасные, как новобрачные у алтаря.

Трижды звонко хлопнув в ладоши, менестрель Деандр объявил торжественно:

– Первый танец! Да будет благословенна наша Светлейшая и Прекраснейшая миледи Лиэлид!

Пространство, прежде образовавшееся вокруг хозяйки замка и её спутника, раздалось ещё больше. Зазвенела музыка нежная и сладкозвучная, как шёпот первых весенних дождей.

Настя пока не знала, как принято танцевать на здешних балах, но смотрела и запоминала. Дивные движения нельзя было отнести ни к вальсу, ни к менуэту, ни к кадрили. Но плавное скольжение двух юных прекрасных тел никого бы не смогло оставить равнодушным, тем более Романову – ведь она-то знала толк в настоящих танцах!

У Насти уже была возможность восхититься красотой Лиэлид, теперь же ей предоставлялся шанс разглядеть Даларда.

Высокий, широкоплечий, настоящий атлет. Рыцарь был из тех, кого даже в ранней юности хочется называть мужчиной, поскольку вокруг них распространяется некая аура спокойной уверенности, надёжности и несокрушимой силы. С таким всегда ощущаешь себя как за каменной стеной. Однако его мужественное лицо казалось немного наивным, простоватым, не спасал от этого впечатления даже твёрдый волевой подбородок.

Ясные серые глаза – честные и немного грустные, красивые и добрые. Этакий «собачий взгляд», исполненный преданности и тоски.

Далард был красив и породист. Аристократизмом от Первого рыцаря так и веяло.

Выражаясь языком Эливерта и ребят из его вольницы, его хотелось назвать славным парнем. И эта «славность» проступала во всём его облике. Да, очень привлекательный молодой мужчина.

Но, в то же время, не было в нём чего-то такого, что бросалось бы в глаза и цепляло раз и навсегда, кроме небесно-лазоревого плаща и богатырского роста.

Да, высокий. Да, статный. Да, хорош собой. Но…