Форсальд удручённо пригладил бороду.

– Жива?

– Насмерть, милорд.

Форсальд оглядел двор: своё семейство, провожавших его людей, притихшего сына, гонца, принёсшего недобрые вести…

– Прими её Владетель Света Жизни! Да пребудет дух её в благодати! – помолчав, сказал хозяин Солрунга. – Надо дочь Риты известить. Найди её в Мастеровой слободе! Ольвин, дашь им денег на достойную тризну и погребальный костёр!

Форсальд бросил короткий взгляд в сторону виселицы.

– Казнённую рабыню через три дня тоже с почестями сжечь! А прах – в море, по лэмаярскому обычаю.

Заскрипел снег под копытами лошадей. Привратник с безобразным лицом поглядел печально на Кайла, но так ничего и не сказал, когда они поравнялись со стариком.

Дорога бежала вдоль крепостной стены, по левую руку певуче рокотало зимнее море. И бурные волны его разбивались о подножье скалы, похожей на огромную птицу, запрокинувшую голову в небо, будто стремясь взлететь, да только бессильно волоча за собой раненое крыло.

***

Солрунг остался далеко позади. Бесконечные заснеженные пустоши расстилались вокруг. Море тоже скрылось из виду. Где-то на горизонте маячил небольшой лесочек, сиротливый, полуголый, мрачный.

– Ты даже не спрашиваешь, куда мы едем, – с тех пор, как они покинули замок, Форсальд нарушил тишину впервые. – Разве тебе не хочется знать это?

Мальчик угрюмо покачал головой, уставившись на холку своего пони.

– А сам как думаешь? – не отступил мужчина.

– Туда, в лес, – нехотя отозвался его сын.

– В лес? Зачем? – не понял Форсальд.

– Чтобы меня повесить, – всё так же тихо отвечал полукровка. – Там никто тебя не увидит. И не узнает, какой ты.

Владетель Солрунга осадил лошадь, поражённый услышанным, и воскликнул:

– Я что же, по-твоему, совсем чудовище?!

Мальчик вскинул на него нестерпимо синие глаза, такие же яркие, как у его покойной матери, и сказал коротко и веско: