– Что же ты наделал, милорд? – прошептала она чуть слышно. – Безумец! Что ты натворил?! Никогда тебе не будет прощения! Никогда! Проклят будь, безумец!

– Да что тут, с ума сошли все, в этом замке? – вскрикнул в сердцах Форсальд, сунул мальчика первой подвернувшейся под руку служанке. – Одеть немедля и привести сюда!

***

Кайл не сопротивлялся, пока его одевали, пока вели вниз по лестницам к конюшне, а затем посадили в седло пони, привязанного к белой лошади милорда Форсальда.

Зачем? Ведь всё утратило смысл.

Он ждал отца, как спасителя, а тот оказался палачом. Мальчик впервые изведал, что такое предательство, и вкус этот оказался слишком горек для ребёнка.

Мама умерла… Его мама. Самая любимая, нежная, светлая и прекрасная!

Разве важно, что теперь будет с ним?

Жизнь потеряла смысл в одночасье. Жизнь стала невыносимой.

Как бы было хорошо, если бы его тоже повесили! Но, может ещё есть надежда? Вдруг отец хочет убить его так, чтобы никто не знал?

Страха не было вовсе. Вообще не было никаких чувств. Словно вся боль осталась на деревянном помосте рядом с матерью, а мальчик в седле не был живым.

Чуть поодаль, на лестнице, глядя на их сборы, стояла Ольвин и её дочери, но даже по отношению к этой женщине, Кайл теперь не чувствовал ничего, кроме пустоты.

Лошади уже тронулись было, когда прибежал один из рабов.

– Милорд, милорд! Погодите! – закричал он, едва переводя дух.

– Что ещё? – проворчал Форсальд, хмуро глядя на запыхавшегося юношу.

– Милорд! Рита… Она… Расшиблась…

– Что ты плетёшь?

– Со стены, милорд.

– Упала? Не понимаю… Как? Толкнул кто-то? Или поскользнулась?

– Нет, милорд, – раб отвёл глаза, – никто не толкал…