Кая притихла, высунулась из под одеяла, а потом призналась, повергнув меня в шок:

— С восьми утра до двенадцати ночи я дежурю у вас с перерывом на обед. Не подумайте, что это сложная работа — я много чем на посту занимаюсь своим. С двенадцати до четырех ухожу в воду. Остальное время сплю.

— Так! — почти разозлился я, шустро бросившись закутывать ее в одеяло и поправлять подушку. — Об этом мы еще позже поговорим, но сегодня ты — спишь. Чтобы когда я вернусь ты была вот здесь, на этом самом месте! Идет?…

Неожиданно выкрутившись из одеяла, Кая сцапала меня за руку и обеспокоенно заглянула в глаза:

— Принц, скажите, почему вы такой добрый? Вы же знаете, какая я мнительная. Пусть вы в прошлый раз доходчиво объяснили нам с Отной вашу позицию в отношение девушек, но… скажите мне честно — вы случаем в меня не влюбились? Ваше поведение очень подозрительно, оно напоминает такую… чуждую мне вещь, как флирт. Я очень плохо понимаю намеки, потому решила спросить об этом прямо, пока мы наедине. Надеюсь на вашу откровенность.

Я прикусил губу. Сказать ей про Ласлу, не сказать? Скажу — как она это воспримет? Не скажу — может неправильно понять мои действия. Скажу — а вдруг я ей все же нравлюсь, и она просто вежливо отстранилась в прошлый раз? Не скажу — а вдруг дам какую-то непонятную надежду. Хоть ромашку беги ищи и гадай, чтобы определиться. Хотя… когда я успел стать таким самоуверенным? Нет, я, конечно, часто нравился девушкам раньше, но… Кая ведь такая серьезная! Как такой серьезной девушке вообще может нравится парень вроде меня? Потому я все же решился.

— Ты права, — вздохнул я, и тут же покачал головой на ее ошарашенный взгляд. — Нет, нет, не то… блин, что я несу. Кая, я имею в виду — ты права про откровенность. Ты была откровенной, теперь моя очередь. Нет. Мне нравится кое-кто другой. Но увы, она вряд ли ответит мне взаимностью. По крайней мере в ближайшее время

— И кто же эта сумасшедшая? — совершенно искренне удивилась Кая.

— Эй, я ведь могу не так понять, балда! — я щелкнул ее по носу, а потом вздохнул. — Не поверишь, но я, кажется, безнадежно влюбился в девушку, считающую меня своим младшим братом.

Сипуха хлопнула глазами, а потом нахмурилась:

— Это ее убьет, — заключила она. — И принесет очень много проблем.

— Да, знаю, — вздохнул я, упав на подушки и уставившись в потолок. — Знаю, но… мне так хочется, чтобы она была счастлива. Хочется снять с нее эту треклятую маску и выкинуть, вышвырнуть в окно. Я частенько представляю себе тот момент, когда она без нее встретится со всеми, как все ахнут, как она улыбнется…