Я не хотел смотреть за дверь, с которой поравнялся вагончик. Не хотел, но все равно посмотрел. Передо мной предстала некрасивая картина: рассыпанные по полу кухни продукты, перевернутый стул, раздавленную пачка йогурта. И среди всего этого, повернувшись ко мне спиной, стоял я сам. Стоял, глупо матерясь, и раздраженно втаптывал в пол треклятую пачку сосисок.

«Я таким больше никогда не стану, — испуганно подумал я. — Никогда. Ни за что. Как я вообще мог быть вот этим придурком? И почему тогда я вообще не понимал, что веду себя неправильно?»

Дверь шумно захлопнулась у меня за спиной, незнакомец убрал руку с моего плеча. Я хотел уже расслабленно выдохнуть. Решил запоздало, что кошмар закончился. Но увы, не прошло и пяти секунд, как впереди открылась другая дверь. Открылась, и из нее тоже хлынул свет — яркий свет вечернего солнца.

— Эй, ты сегодня какой-то грустный, — раздался знакомый женский голос.

Я не смог вспомнить, кому он принадлежал. Да и не да того мне было. Потому что свет впереди осветил черную дыру. Позвоночник, по которому мы ехали, там обрывался и свисал вниз жалким обрубком. Чуть дальше, за дырой, он продолжался, но мы ехали так медленно, что я был уверен — перевернемся и вниз полетим.

— Отвали, — буркнул мой голос из-за двери — усталый и раздраженный.

Минутная тишина, а потом…

— Слушай, а хочешь, я тебе с пересдачей помогу? У меня есть конспекты.

— Тебе дома нечем заняться? Сказал же — отстань.

— Да ладно тебе, не стесняйся! Я понимаю, что ты мужик, не любишь принимать помощь и все такое, но…

— Слушай ты, если ты от меня сейчас не отвалишь, я не знаю, что я с тобой сделаю!

— Эй, эй, угомонись, — голос стал испуганным. — Отпусти меня! Я буду кричать!

Не выдержав этого, я попытался заткнуть уши руками.

— Нет… нет, только не это, — замотал я головой. — Только не тот гребанный день… только не он…

Сильные руки схватили меня за запястья и заломили их назад. Я невольно прогнулся в спине, зашипел, задергался. Но увы… я не мог вырваться ровно так же, как та глупая девчонка. Как же ее звали? Почему я не запомнил ее имя?

— А что, я должен в задницу тебя что ли поцеловать? Такая добрая, мать Тереза, мать твою. Всем помогаешь, все тебя любят, долбаннная вышивальщица крестиком! Строишь из себя не пойми что! А на деле я тебе скажу кто ты! Ты простая показушница! Ничтожество! Ничего в тебе необычного нет! Ты такая как все! Ясно тебе?!

— Отпусти меня! Помогите!!!

— Правда, зачем я парился, а?! — в моем голосе проскользнуло что-то безумное. — Переживал… а сейчас вдруг понял, что зря. Вали отсюда, ты, жалкая…