Печальная мелодия, в которой тоска по неудачной первой любви смешивалась со звуками дождя и воспоминаниями о похоронах старенькой, но любимой бабушки, становилась все сильнее. А потом мы пришли к железным воротам, на которых имелся рельефный рисунок в виде нотного стана — вполне земного.

— А ноты-то у вас те же, — хмыкнул я, потрогав дверь.

— Ноты? — удивилась Кая. — Ты знаешь, что это за письмена?

— А ты нет? — удивился в тон ей я.

— Нет, — покачала она головой. — Да и инструмент, на котором он играет, мне незнаком..

— Это же пианино, или рояль, или… фортепьяно, — удивился я, припоминая, видел ли я здесь нечто подобное. — Неужели у вас, на кете, нет клавишных музыкальных инструментов?

— Нет, — пожала плечами Кая. — Я даже не знаю, что это такое…

Я удивился еще больше. Откуда неху знать о вещах из других миром? Может, он и не нех, а такой же гость здесь как я? Ну, или останки другого гостя. Размышляя на эту тему, я открыл дверь и вошел. Вошел, и оказался на крышке огромного рояля.

Местный нех был огромен! Он сидел, склонив голову над клавишами рояля и играл, старательно набирая ноты длинными, узловатыми пальцами. Музыкант был худ, одет во фрак-ласточку, тонкую шею украшал галстук-бабочка, руки — белые перчатки. Глаза его были зашиты, но это вовсе не мешало ему играть. однако он выглядел таким несчастным, что мне стало его очень и очень жаль. Мы с Каей подошли поближе, к самым клавишами, сели на краешек крышки и, свесив ноги, погрузились каждый в свои мысли. Нех повернул на нас голову, но тут же вернулся к игре не обращая на нас особого внимания.

— Интересно, откуда он здесь? — хмыкнул я в конце-концов. — Кая, откуда берутся нехи?

— Вроде как приходят из грезы и кошмара, — сказала сипуха отстраненно. — Большего я не знаю. Ходят, конечно, слухи, что они все — поражения страхов и мечт магов, которые посещают водный план. Кто-то говорит, что они — это части душ людей, застрявших в кошмаре и грезе. Кто-то вообще считает, что они были всегда и это мы — гости в их мире, а не они — наши творения.

— Занятно, — хмыкнул я. — И здесь еще есть нераскрытые тайны.

— Да, есть, — улыбнулась мне Кая. — И очень много. Больше, чем на ледяном плане, пожалуй.

— А ведь я даже помню одну мелодию, — хмыкнул я, глядя на то, как музыкант перебирает клавиши. — Интересно, смог бы я ее сыграть на такой громаде?

— Если медленно — то, наверное, смог бы, — пожала плечами Кая.

Нех к моему удивлению прервал игру и повернул к нам ухо, прислушиваясь.

— Кажется, он не против, — я спрыгнул на дощечку, идущую вдоль клавиш — благо, крышки, закрывающей их, здесь не было. — Кая, помоги мне. Когда я буду просить — нажимай дважды на клавишу, стараясь сделать это одновременно со мной.