Ну разумеется я хотел попытаться сыграть собачий вальс! Когда-то давно ему меня научила одна подружка, и я играл его каждый раз, когда мне встречалось на моем пути пианино. Пусть я играл его коряво, пусть вечно запинался, но мне это нравилось. Вроде как я считал это своей маленькой странностью… хотя эту мелодию знают почти все.

Поставив Каю к нужной клавише, я наступил на первую ноту, и тут же с нее перешагнул на вторую, а потом прыгнул на третью. После этого я, чувствуя, что мелодия от этого обрывается, перешел на последнюю, и мы с сипухой дружно, дважды нажали ногами на две последние клавиши.

Ту-ду-ту… тун-тун — пропело пианино исправно.

— Я такой не слышала, — весело сообщила мне Сипуха. — Если, конечно, она просто не потерялась при такой медленной игре.

Я улыбнулся и прошелся еще раз по тем же нотам, постаравшись на этот раз перебежать побыстрее к последней своей клавише. И только я уже хотел сказать Кае, чтобы она перешла на другое место, как музыкант, до этого внимательно слушавший, будто ожил. Он протянул к нам свои руки и осторожно подтолкнул к крышке рояля, заставив нас сойти с клавиш. Губы его расползлись в счастливой улыбке, зашитые глаза зажмурились, отчего на их краешках собрались настоящие ежики из морщин. И как только мы оказались на крышке, он заиграл. Заиграл собачий вальс — быстро, весело, покачивая головой и притопывая под роялем ногой.

— Он знает! — обрадовался я.

— Это то самое? — удивилась Кая. — Да… повод задуматься, действительно, откуда берутся нехи.

— Такое чувство, будто домой вернулся после долгого отсутствия, — я обрадованно протянул сипухе руку. — Эй, плевать на все, давай танцевать! Я, правда. не умею…

— А давай! — весело согласилась Кая. — Я как раз тоже не умею.

Музыкант играл, повторяя бесконечный мотивчик раз за разом — будто вспомнил и решил насытиться своей ностальгией по этой простенькой мелодии — а мы танцевали. Глупо кружились под музыку как маленькие дети, путаясь в Эйтовой цепи и собственных ногах. То я вспоминал какой-нибудь танцевальный элемент из своего мира, то Кая подкидывала из своего. Тело было легкое, держать девчонку-птицу под крыло было странно, но приятно, костяные пятки смешно брякали об пол. И это было так весело, что мы очнулись только когда мелодия закончилась.

Запыхавшаяся сипуха, ухающе смеясь, отцепилась от меня и расправила крылья.

— Свет, как же мне весело! В такие минуты мне кажется, что я вот-вот утону в грезах. Хорошо, пожалуй, что я такая промороженная, как сказала как-то раз Отна.

— Не ври, у тебя вполне есть эмоции, — весело сказал ей я, а потом признался. — Знаешь, в воде ты как-то расслабляешься. Приятно видеть тебя такой счастливой.