— Конечно, любое из них ты можешь забрать себе, — зазвенела весело Свет-птица.

— Желай, — продолжила Тьма. — Мы можем исполнить все, что угодно. Например — дать тебе крепкого мальчика в сыновья. Снять проклятье. Утопить тебя в золоте. Сделать королем, энохом, даже богом. Все, что пожелаешь. И тебе за это ничего не будет. Никакого подвоха, принц.

— Начинай, — зазвенела Свет-птица. — Первое желание подари врагу, или оставь себе.

Я уже открыл рот, чтобы забрать себе желание и пожелать избавления от проклятия… но остановился. Мне вспомнился мой поход в храм тьмы-птицы. Вспомнилось, как я силился всю ночь найти хоть одно доброе дело, которое я совершил в своей жизни. И эти воспоминания заставили меня задуматься. Крепко задуматься.

Птицы ждали, а я висел перед ними в пустоте как последний дурак, и во мне боролись благородство и корысть. Боролись страшно и на смерть. И, спустя добрую минуту, благородство победило.

— Я хочу чтобы гречи наконец примирились с пшеницами, — сказал я. — Чтобы больше не было войны между Вадгардом и Форгейтом.

После того, как шакал Норлейв убил гречневого кронпринца, Хего Шора, гречи попытались напасть на нас. Но это нападение было подобно тому, как голодная собака из последних сил набрасывается в безумии на своего обидчика. Ласла и так душила их данями, а потом — такая пощечина. Но нападение Вадгард отбил. Голова гречневого короля покатилась по земле пшениц. Любой другой на месте Ласлы пошел бы да и захватил Форгейт, но наша королева плюнула и оставила их в покое. И не потому, что ей не нужны были деньги и территории, а потом, что она прекрасно понимала, что чтобы захватить материк гречей придется устроить полный геноцид целого народа… а на это она не собиралась идти ни при каком раскладе.

— Хорошо, — с какой-то особой любовью сказала Свет-птица, взмахнула крыльями и осыпала меня белыми искорками. — Обещаю, что это желание исполнится. Желай же дальше! Отдай желание другу или оставь себе.

— Я хочу, чтобы Арлейв оттаял, — не колеблясь попросил я. — Это можно сделать?

— Мы можем все, — отозвалась окружающая меня тьма. — Я лично займусь этим желанием.

— И последнее отдай семье или оставь себе, — от полного любви голоса Свет-птицы сладко защемило сердце.

— Я хочу чтобы Ласла исцелилась от своего бесплодия, — попросил я, чуть пришибленный таким влиянием.

— Неужели ты не хочешь чего-нибудь для себя, глупый мальчишка? — спросила Тьма раздраженно. Мы может все, только пожелай!

— Нет, — ответил я. — Видят… боги от жизни я и так получил слишком много подарков. Теперь же я хочу помочь кому-нибудь, чтобы мне было что сказать тебе, Тьма, когда я снова приду в твой храм. Потрать я эти желания на себя… я бы жалел о том, что не помог людям до конца дней своих. Что истратил на пустое… во мрак мои ноги. Во мрак позвоночник. Я неплохо живу и так.