– А, явился, – подняла глаза, когда хлопнула дверь. – Ступай ешь. Еще дольше бы прятался.

– Я не прятался. – Андре сел рядом с ней. – Я просто…

Почему-то стало обидно до слез. Бабушка вздохнула и отложила шитье.

– Ну, чего ты? – погладила по вечно растрепанным волосам. – Не злись на Каришку, дура она. Боги ума не дали, так никто не вставит.

– Я не злюсь.

– Да ладно тебе, а то я не понимаю! Горюшко мое. Была бы жива Лианка, глядишь, все было бы по-другому. Она умница была, красавица. Жалко, что ты на неё не похож, от девчонок отбоя бы не было.

– Ну, ба!

– Что – ба? Говорю как есть. Не вешай нос, Андре. Не все так плохо. И не слушай дурных людей, им лишь бы болтать. Садись лучше обедать.

Андре снял куртку, повесил сушиться, а сам сел к столу. Суп, конечно, снова остыл. Но и еда казалась безвкусной.

– А знаешь, ба, я познакомился со своим младшим братом, – неожиданно для себя сказал он. Обычно они с бабушкой не откровенничали друг с другом.

– Чего? – Бабушка едва не выронила нитку с иглой.

– Он заблудился в городе, а я проводил его немного. Ничего такого.

– Не совался бы ты туда, Андре. – Голос бабушки сразу стал суровым. – Не твоего полета люди. Да и не нужен ты там, втемяшь в свою дурную головушку. Не знаю, что там у Лианки с твоим папашей произошло, не делилась она, но просила, чтобы я за тобой присматривала и никого близко не подпускала. Ни его, ни того… другого.

– Магистра?

– Ага, магистра. Так что держись подальше от тех, в чьих руках власть. Раздавят ведь, как мать твою, и не поморщатся.

Бабушка надсадно закашлялась. Андре бросился к ней.

– Ба, ты что, заболела? – спросил встревоженно.

– Ой, какое там! – отмахнулась она. – Стара стала, труха сыплется, развалюсь скоро. Ешь давай, а то одни глазищи на лице. Люди небось думают, что голодом тебя морю.

– Я люблю тебя, бабушка, – сказал Андре.

– Да ну тебя! – Старушка только покачала головой. – Любишь – доедай и помоги мне во дворе листья смести. Намело столько, весной дом не откопаем. Ступай давай.