Воздуха не хватало. Не хотелось снова делать вдох.

– Эй, прекращай! – На щеки обрушились хлесткие пощечины. – Ты меня слышишь? Дыши, мальчик. Давай дыши, глубже.

Андре закашлялся. Кажется, он на самом деле перестал дышать. А незнакомец уже поднимал его на ноги. Схватил за шкирку, несколько раз встряхнул.

– Давай-ка я отведу тебя домой. Куда тебя проводить?

– Некуда. Мне больше некуда идти.

Андре попытался снова сползти на землю, но мужчина не дал. Вместо этого выругался и потащил за собой. Андре не спрашивал куда. Было все равно. Даже если окажется, что это очередной магистр Тейнер – какая разница? Пусть уже все закончится. Не надо было выбираться из той паутины. Он бы уже был с бабушкой.

– Еще сознание мне потеряй. – Еще один тычок. – Я тебя на горбу не дотащу, так и знай. Давай переставляй ноги. Или хочешь порадовать Виктора и умереть у него под забором, как собака? Так он даже не обрадуется.

И Андре шел, потому что не хотел умирать под забором. Под этим забором, а под любым другим можно. А его мучитель не сдавался.

– Дыши глубже и не забывай шагать, – говорил он. – Что за глупости? У жизни есть один закон: она ни к кому не бывает добра. Поэтому держись. Цепляйся руками, ногами, зубами, но держись. И однажды победа будет за тобой.

– Мне не нужна победа. – Губы едва шевелились. – Мне уже ничего не нужно.

– Не говори чепухи. Ничего не нужно только мертвым, а от чужих слов еще никто не умирал. Будешь первым?

– Не буду.

– Вот и умница. Шагай давай. Еще немного, минут десять, и будем на месте. Ну же!

Здание выросло перед ними, будто из ниоткуда. Только что ничего не было – и вот они, ворота. Дорожка, дверь, ступеньки. Еще одна дверь – и комната. Андре запомнил только кровать, застеленную черным одеялом, и стул, потому что чуть об него не споткнулся.

– Ложись, – приказал его провожатый. – Да под одеяло, дурья твоя башка. Снимай куртку, разувайся и ложись. Надо согреться, к ночи сильно похолодало, да?

– Не знаю.

Андре все-таки послушался. Одеяло было тонким, но в самой комнате было тепло, даже жарко. Он закрыл глаза, потому что после долгого блуждания в темноте свет ослеплял. В груди болело.

– Подожди, я сейчас вернусь.

И хлопок двери. Андре не ждал. Ему было все равно, вернется этот человек или нет. Даже если его забудут тут насовсем – все равно. Не хотелось жить, а слова отца звенели в ушах. Граф был прав. Андре не должен был рождаться. Зачем? Если никому не нужен. Зачем? Чтобы мучиться? Чтобы в лицо называли ублюдком и желали издохнуть? Он был бы рад, но тело все равно жило.

– Ты не спишь там? – Голос вернулся, а Андре смог разглядеть того, кому он принадлежит. Это был мужчина лет сорока, высокий, смугловатый, темноволосый. Очень строгий даже на вид. Он держал в руках чашку, от которой шел пар. Что-то все сегодня пытаются его напоить.