Я все еще не хотел ему вреда, но чувствовал, что пара минут – и все, сорвусь.

– Пожалуйста, мне некуда идти, – продолжал умолять мальчишка.

– Какое отношение к этому имею я?

– Пожалуйста, папочка! Они же меня казнят!

И я сорвался.

– Какое ты имеешь право называть меня отцом? – Кулаки сжались сами собой. – Я тебя спрашиваю! Какое ты имеешь право вообще здесь находиться, ублюдок? У меня только два сына, а что будет с тобой – не мои заботы. Издохнешь где-нибудь, и ладно. Ты вообще не должен был родиться! Не должен был, слышишь? Так почему ты здесь? Почему не со своей матерью, будь она трижды проклята на том свете? Почему?

Я вцепился в его плечи и встряхнул. Мальчик даже не сопротивлялся и больше не пытался оправдаться. Только смотрел на меня безумными глазами, будто не понимал, что происходит и где вообще находится, а мне было все равно. Я видел перед собой Лиану Варне, слышал её голос.

«Ты нам мешаешь, Виктор. Всюду суешь свой породистый нос, как пес. Нам это не по нраву. Поэтому поделись немного силой, милый, и умри спокойно. А если выживешь, я буду помнить о тебе. И если повезет, не только помнить».

О да, не только помнить! А и каждый раз смотреть в глаза своей измене. Навсегда получить её живое свидетельство. Его не уберешь, не сотрешь. Вот оно, прямо передо мной. И что мне делать? Что мне делать, бездна всех побери?

Я разжал пальцы, выпуская мальчика. Тот сделал шаг назад, еще шаг. Зашарил перед собой рукой, стараясь найти опору, и вцепился в створку ворот, сжимая пальцы так, что побелели костяшки. А внутри меня бушевала тьма, и она требовала расплаты. Я не смог стребовать её с Тейнера, не смог с Лианы. Перед глазами стремительно темнело.

– Виктор! – расслышал испуганный голос Анжелы. – Вик, иди сюда немедленно.

– Пошел вон, – шептал я мальчишке. – И никогда не попадайся мне на глаза, слышишь? Никогда.

– Вик. – Анжела подбежала ко мне, перехватила, оттаскивая назад. – Виктор, пожалуйста, идем домой. Он уже уходит, слышишь?

А сама обернулась к мальчишке и зашептала:

– Уходи. Пожалуйста, сейчас – уходи.

И он послушался, выпустил створку и сделал еще два шага назад, снова сливаясь с мраком ночи. А Анжела тащила меня к двери дома. Я уже ничего не понимал. Звон в голове вернулся, звенел все сильнее. Бил, как колокол. Как переступил порог – не помню, но ноги уже не держали. Я сполз по стене на пол, обхватил голову руками и замер. Весь мир стал алым, а колокол звонил, звонил, звонил…

– Вик, не пугай меня, родной, – взмолилась Анжи. Я едва чувствовал, как она гладит меня по голове, по плечам. Чувствовал влагу, капающую на лицо. Она плакала.