Сорвав передатчик с уха, я обессиленно откинулась в кресле и рассмеялась. Его молчание было информативнее любых слов. Время телефонных переговоров с молодым боссом закончилось. Теперь мне придётся отчитываться перед его отцом лично.

— Это был ты? — спросила я, внезапно оборвав смех.

— Он же выжил, — прозвучал исчерпывающий ответ. Напряжённый и задумчивый, Дис старался не смотреть на меня в течение всей поездки.

— Ты слышал Адсона? — не отставала я, глядя на его угрюмый профиль на фоне окна. Вечерело. До особняка оставались считанные мили. — Он сказал, у нападавших были наши татуировки. Это не подделка и не инсценировка. Это были солдаты Децемы.

— Думаешь, я им приказал? — Он сухо усмехнулся. — Я бы не стал мстить через посредников и доверять такое дело дилетантам.

— Им я не приказывала тоже!

— Разве? — спросил он, и я нахмурилась. — Ты распустила половину нашей армии. Когда я сказал тебе не делать этого, ты ответила, что никогда не будешь доверять солдатам, сражавшимся против тебя и твоего отца. Конечно. У этих людей в войне с Нойран погибли друзья и близкие, они грезили местью. Глупо было надеяться, что после увольнения для них всё закончится. Несвязанные больше присягой… чем ещё, по-твоему, они могли заняться?

Я опустила голову. Окружённая врагами и недоброжелателями, я и забыла о том, что в первую очередь меня не жаловали в самой Децеме.

— Адсон сказал, что нападавших поймали, — произнесла я как можно спокойнее, сцепляя дрожащие пальцы. — Если они установили их личности, то дело за малым. Я просто предоставлю их увольнительные…

— Иберии плевать на увольнительные, — ответил Дис. — Он жаждет крови.

Лучше и не скажешь. Иберия находился в таком состоянии большую часть своей жизни. И горе тому, кто покусится на его семью.

— Тогда тем более не вмешивайся в это, — попросила я, когда машина миновала ворота особняка. — Меня он не тронет. А тебя — с удовольствием.

Уголок его губ дёрнулся. Десница знал, что Иберия не станет качать права при нём, если захочет уйти отсюда живым.

— Нас обвиняют в покушении, — проворчала я, разгадав ход его мыслей. — Не вздумай сделать так, чтобы обвиняли в убийстве. Здесь Синедрион, так что веди себя максимально сдержанно. — Взявшись за ручку двери, я весомо добавила: — Иберия — мой отец. Я обязана ему всем. Может быть, он приехал лично, чтобы дать мне шанс объясниться. Поэтому, прошу, постарайся всё не испортить. Слышишь? То, что сейчас будет происходить, на самом деле не касается ни тебя, ни Децемы.

— Пора бы тебе уже перестать разграничивать себя и нас. Ты — часть Децемы.