— Тогда покажи мне свою спину, — тут же воспользовался предложением Иберия.
— Что?
— Покажи. Свою. Спину, — повторил он, цедя слова. — Это единственное доказательство, которое мне требуется. Я приехал сюда именно за этим. Тебе не надо ничего объяснять. Я сам всё пойму, когда увижу клеймо Нойран на твоей спине. На этом расследование будет закончено.
Мой взгляд заметался. Я медлила, недоумевая: неужели Индра не сказал ему?
— Ну и где же твоё охотное содействие? Почему ты прячешь то, что в прошлом показывала всем и каждому? — Когда я промолчала, Иберия поднялся из кресла, требуя: — Раздевайся!
— Нет.
— «Нет»? — переспросил он, будто мог ослышаться. — Вот оно — женское постоянство. Секунду назад ты убеждала меня в своей покорности, а теперь отказываешь в такой невинной просьбе. Ну и как тебе верить?
— Вы просите раздеться невесту своего сына, — напомнила я.
Моя жалкая попытка сохранить достоинство окончательно его взбесила.
— Да как ты смеешь ещё надеяться на то, что я допущу этот брак?! — Иберия приблизился ко мне и схватил за ворот рубашки. — Ты чёртова шлюха! Думаешь, я не знаю, чем ты занималась на Цитре? Думаешь, он не знает?!
— Понятия не имею, о чем…
— Ты трахаешься с альбиносом! — проорал Иберия мне в лицо. — Скажешь «нет»? Меня предупреждали, а я не верил! Пока не посадил на пыточный стул одного из твоих пособников! Если бы ты только знала, что он мне там рассказал о тебе…
— Это ложь, — прошипела я, но Иберия покачал головой.
— Нет. То, что я делал с ним… во время таких пыток не лгут. — Словно подтверждая свои слова, он с силой дёрнул за ворот моей рубашки. Ткань порвалась, пуговицы разлетелись по комнате. Рывком обнажив одно моё плечо, он брезгливо поморщился. — Говоришь, ты не причастна? Ты причастна уже только тем, что носишь одно клеймо с убийцами!
— Обвиняйте меня, в чём хотите, но в этом не смейте! — процедила я. — Это был ваш приказ! Вы отправили меня сюда, хотя я умоляла не делать этого! Я стала одной из Децемы по вашей воле! И сделала эту татуировку, само собой! Потому что иначе меня бы здесь убили!
— Не пытайся вызвать во мне жалость! Думаешь, мне на это не плевать? Кого бы сейчас ни убили, я этого даже не замечу!