Впрочем, люди уже опомнились и расступились, давая мне дорогу.

Я схватилась одной рукой за луку, запрыгнула в седло прямо с земли, в одну секунду распутала узду, а потом развернула коня и погнала в сторону апельсиновой рощи, слева от Солерно.

Слуги запоздало побежали к коновязи, но догнать меня никто не успел – я скрылась в роще, резко свернула вправо, там спешилась и удрала кустами, бросив коня. Отсидевшись в овражике, я сделала хороший крюк и вернулась в Солерно в сумерках, прокравшись по коридорам дворца, будто была вором, а не хозяином.

К себе я не пошла, хотя знала, что Хильдика сходит с ума от беспокойства, а спряталась в комнате для тайных переговоров. Подёргав шнурок, висевший в углу комнаты, через пять минут я дождалась начальника разведки, который контролировал всех наших шпионов.

Мне доложили, что король Рихард буйствовал и долго искал меня, потом отправился в баню, сказав, чтобы его не беспокоили, кроме…

Мой доверенный замялся, и я спокойно закончила за него:

– Ну, договаривай. Кроме принцессы? Они ведь сейчас в баньке? Руки моют, наверное?

– Ваше высочество, вы велели, чтобы мы не останавливали её высочество, что бы она ни предприняла, – заблеял он.

– Всё отлично, – я похлопала его по плечу. – Свободен. Дальше сам разберусь.

– Не надо ли сообщить об этом его величеству Атангильду? – осторожно спросил он.

– Нет, – отрезала я. – Никому ни слова. Разберусь сам.

– Ваше высочество!.. – перепугался тот.

– Сам, – пробормотала я и жестом приказала ему уйти.

Оставшись одна, я потёрла ладони, разгоняя кровь. Ну вот, теперь у нас ожидается главный номер в сегодняшнем спектакле.

До королевской бани я добралась всё теми же потайными ходами, открыла дверь и встала за колонной. Мне были слышны плеск воды и голоса. Низкий, рокочущий – короля Рихарда, и нежно-щебетавший – самозванки. Глубоко вздохнув, я выглянула.

Они сидели в ванне, в клубах пара – Рихард и самозванка. В той самой ванне, в которой король купался в день приезда, а я прислуживала. Оба были голые, как новорождённые младенцы. Он опирался локтями о край, она льнула к нему, потираясь грудью и извиваясь, как змея. Рядом на столике стояли поднос с фруктами, кувшинчик с вином, два бокала и сладости на блюдах.

– Плесни-ка кипяточку, красавица, – сказал Рихард, довольно жмурясь, когда самозванка начала оглаживать его ладонями по груди, шаловливо путаясь пальчиками в поросли волос между сосками.

Нос, кстати, у него хорошо опух, и я подумала, что немного перестаралась – наверное, сломала. Ничего. Заживёт, как на собаке. Дракон ведь, не человек.