– Никому ничего не говори, – велела я. – Ни о чем аптекаря не расспрашивай. Привези его сюда и спрячь во дворце, чтобы ни одна живая душа до него не добралась. Прежде всего – люди дракона. Ни полслова им. Понял?

– Да, – удивлённо ответил Капанито.

– Аптекарь – достаточно молодой мужчина, – продолжала я, – стройный, с благородной осанкой, у него светлые кудри и небольшие залысины ото лба. Глаза зелёные.

– Всё ясно, – кивнул Капанито. – Вы с нами не поедете?

– У меня другие дела, – уклончиво сказала я. – Аптекарь – под твою ответственность.

Когда отряд отбыл на площадь, я отправилась в драконий лагерь, чтобы поговорить с пленницей.

В замке уже зажигали факелы и светильники, и я спряталась в нише, чтобы слуги меня не заметили. Мне не хотелось, чтобы кто-то задержал меня или донёс королю Рихарду, что принц не поехал ловить аптекаря, а бродит по дворцу.

Переждав, пока слуги пройдут, я вышла из своего укрытия и сразу же остановилась, как вкопанная. В конце коридора брёл брат короля – герцог Тюнвиль. Он был совершенно голый, с мокрых волос капала вода, а сам он шёл, уныло повесив голову, и прижимал к груди… шаль Хильдики. Ту самую, про которую она говорила, что потеряла на берегу. Из козьей шерсти... в цветах… Ах, какая рассеянная! И какой же внимательный дракон, что подобрал какую-то тряпку на берегу и сейчас обнимает её, как мешок с золотом.

Стиснув зубы, я переждала, пока брат короля скроется за поворотом, а потом помчалась через чёрный ход в драконий лагерь.

Меня пропустили без каких-либо проволочек, проводили к королевскому шатру и приподняли полог, предлагая войти.

– Оставьте меня с ней наедине, – сказала я властно. – Его величество поручил провести допрос без свидетелей.

Мне позволили и это, и про себя я упрекнула дракона и его людей за беззаботность и легкомыслие. Так не охраняют государственных преступников. Но сейчас это сыграло мне на руку.

Когда я вошла в шатёр, самозванка сидела, прислонившись спиной к центральному шесту. Её не связали, рот не заткнули, и выглядела она очень неплохо. Похоже, обошлось даже без зуботычин. А зря. Надо было напугать её, чтобы стала поразговорчивее.

При виде меня девица встрепенулась, но продолжала сидеть. Она уже надела платье, но волосы были не прибраны, и влажно блестели, закручиваясь на концах в локоны.

Я подошла и опустилась на одно колено, заглядывая ей в лицо.

– Доигралась? – спросила я сухо.

Она усмехнулась и ответила без тени страха или сожаления:

– Я ни о чём не жалею, – ответила она, покачав головой. – Только о том, что не довела дело до конца. Тогда все ваши проблемы были бы решены, ваше высочество. Жаль, что вы вмешались.