Взгляд дракона скользнул по тряпке, зацепившейся за камни. Он прошёл бы мимо, но узнал пёструю ткань – шаль, которую дала ему принцесса, чтобы он прикрылся.

Помедлив, Тюнвиль наклонился и освободил тонкую ткань из каменного плена. Шаль напиталась солёной водой и сверху, где уже успела высохнуть, покрылась белёсой коркой. Тюнвиль сломал её в горсти, с минуту собирался зашвырнуть бесполезную тряпку подальше в море, но потом передумал. Это единственное, что осталось от той нежности, которой заманила и обманула его принцесса Хильдерика. Памятник его собственной глупости и доверчивости… А он-то был уверен в твёрдости каменного сердца…

Миновав пляж, дракон прошёл мимо стражников. Он не озаботился прикрыться и так же голышом поднялся по лестнице во дворец. В коридоре Тюнвиль пару раз сталкивался со слугами и равнодушно проходил мимо, когда люди застывали, прижимаясь к стенам коридоров, и старательно смотрели в сторону, избегая глядеть на брата короля, который предпочитал разгуливать в первозданном виде, не скрывая природную красоту презренной одеждой.

В комнате, которую им предоставили с братом, Тюнвиль бросил шаль на край ванны и залез в воду, чтобы смыть с тела соль. Вода была холодной, но герцог не стал требовать, чтобы зажгли жаровню и натаскали кипятка. Сейчас он никого не хотел видеть и слышать. Сейчас он предпочёл бы оказаться где-нибудь далеко. На необитаемом острове, к примеру. Чтобы только море, солнце и чайки…

Входная дверь стукнула, и сразу послышалось знакомое мурлыканье – это вернулся Рихард, напевая под нос что-то весёленькое. Тюнвиль опустился в воду до самых глаз, показывая, что разговаривать и общаться не хочет. С некоторых пор он был сердит на брата. Если говорить честно – даже зол, но злиться на Рихарда в открытую мог бы только безумец. Безумцем Тюнвиль себя не считал.

Его величество зашёл в ванную комнату, на ходу стягивая камзол, увидел брата и приветливо ему кивнул.

– Опять бегал топиться? – пошутил Рихард, подходя к рукомойнику. – Как погодка? Располагает? – он ополоснул руки и лицо, а потом, продолжая напевать, принялся рассматривать себя в зеркало, ероша густую шевелюру и приглаживая бороду.

Тюнвиль не ответил, еле сдержавшись, чтобы не фыркнуть. Потому что прихорашивающийся Рихард выглядел до невозможности глупо.

Но брат уже закончил самолюбование и подошёл к ванне, где лежал Тюнвиль.

– Что это за плесень? – спросил Рихард, двумя пальцами поднимая мокрую шаль.

– Оставь! – рявкнул Тюнвиль, мигом выныривая.

– Да не нужна она мне, не нужна, – успокоил его брат и бросил шаль в воду. – Ты бы её постирал, а то вдруг блохи…