– Я поговорю с принцессой Хильдерикой и выясню всю правду, – заявил Тюнвиль. – Если её запугали и держат в заложницах…

– Иди, иди, поговори, – поддержал его Рихард. – Только не обижайся, если сейчас вместо поцелуев получишь пару оплеух. Я бы на месте принцессы Хильдерики тебе бы ещё и ухо откусил. Чтобы зря обиженку из себя не строил.

– А, ну тебя! – отмахнулся Тюнвиль и уже привычным путём полез в окно, не выпуская из рук шаль.

Рихард быстро глянул вслед брату, а когда тот исчез в густых южных сумерках, закрыл глаза и расслабился, развалившись в ванне и пробормотав:

– Безжалостен огонь прекрасных глаз,

Но разве это остановит нас?

Тюнвиль уже не слышал этого, превратившись в дракона сразу под окнами королевских покоев и со всех крыльев полетев в сторону башни, где располагалась комната принцессы Хильдерики.

В прошлый раз он попал к ней с крыши, сначала превратившись в человека, но в этот раз терпения не хватило, и Тюнвиль полез прямо в окно, позабыв, что в драконьем облике будет великоват для оконной рамы. Только когда когти передних лап бестолково царапнули по подоконнику, Тюнвиль опомнился. Он не стал взлетать, чтобы приземлиться на крышу, а обернулся человеком сразу, повиснув на локтях. Шаль он держал в зубах, и теперь мотнул головой, бросая влажную ткань на пол, возле окна. Извернувшись всем телом, Тюнвиль лёг на подоконник животом, упёрся ладонями, подтягиваясь, и тут увидел принцессу Хильдерику.

Она стояла на пороге смежной комнаты, держа маленький плоский светильник, и смотрела широко распахнутыми глазами. Тонкая ночная рубашка текла по её телу, как струи воды, не скрывая ни одного изгиба, а лишь подчёркивая его совершенную красоту – совершенную, сияющую, горячую, как солнце.

Почуяв этот жар, Тюнвиль оказался в комнате быстрее, чем ветер, дувший с моря. Вскочив на ноги, дракон так же стремительно бросился к принцессе.

Огонёк светильника мигнул и погас, погрузив комнату в темноту, но она ничуть не помешала дракону. Под его ладонями девушка вздрогнула и напряглась, но не сделала ни шага в сторону, а продолжала стоять, держа потухший светильник.

– Пришёл сразу, как узнал, – зашептал Тюнвиль, оглаживая её плечи, спину, спускаясь к бёдрам и поднимаясь к груди. – Ты ведь простишь меня?.. Скажи, что простишь?..

Ответить принцесса Хильдерика не успела, потому что в следующее мгновение они уже целовались, тесно прижавшись друг к другу. Поцелуй длился долго, и Тюнвиль продолжил бы дальше, но тут девушка отстранилась, чуть откидывая голову и отворачиваясь.