— Незаконное обращение девушки без ее согласия и оставление ее без присмотра в крайне тяжелом состоянии новорожденного вампира. Неисполнение своим прямых обязательств как создателя. Сокрытие этого факта от других членов…

— Что?! — не выдерживаю я. — Вы смеете предъявлять обвинения королю?

— Это наши законы, Королева, и мы обязаны их соблюдать.

— И когда же писались ЭТИ законы? Столетие или несколько месяцев назад?

— Когда происходили рассматриваемые события, Король не был Королем.

— Именно. А я не была Королевой… и не стала бы ею, если бы он меня не спас! Так что можете засунуть свои обвинения куда подальше. Ясно?

— Более чем, — холодно отвечает он, пренебрежительно скользя по мне взглядом. — Как раз-таки по причине высказанных вами обстоятельств, совет принял решение снять все обвинения с Короля.

Он садится на свое место, и в зале повисает зловещая тишина. Такая обычно бывает, когда в квартире, где находишься только ты, раздается какой-то странный звук, и ты замираешь, ожидая, что вот — вот появится что-то ужасное. «Бр-р-р…»

— Раз это все, — разряжает обстановку голос Маркуса, — то не вижу повода больше задерживать вас, господа. Обо всех событиях, связанных с поимкой Дока, вам будет доложено незамедлительно.

Один за другим отодвигаются стулья, раздаются приглушенные ковром шаги. Постепенно зал пустеет.

— Ты меня поняла буквально, Марианна, — хмыкает Ричард. — Не могу сказать, что мне не понравилось. Никто им еще в лицо не высказывал такого.

Я молчу и бросаю виноватый взгляд на Маркуса. Он улыбается. «Улыбается???»

— Все в порядке, малыш, — произносит он мягко.

— Я их разозлила.

— Ты имеешь полное право на это, — отзывается Ричард. — Ты — Королева. Против тебя они побоятся открыто пойти.

— Почему?

— Потому что для многих ты — надежда, малышка, — добавляет свою любимую фразу король.

— Таких большинство, — вторит ему Ричард.

Возвращается Зод и информирует нас, что все члены совета покинули здание. Мы можем ехать домой.

Я только теперь понимаю, что за каких-то два часа я совершенно обессилела. И, казалось бы, маленькая победа, одержанная сейчас, должна радовать, но червь сомнения с остервенением точит мои нервы. Я уверена, что мы еще поплатимся за мою несдержанность.