— Угу, — промычала, неуверенно взглянув в глаза тому, кто все это время продолжал терпеливо дожидаться от меня ответа на свой вопрос.

— Спасибо, — шепотом отозвался мужчина, после чего коснулся второй рукой моего лица и, ласково погладив по щеке, провел большим пальцем по губам. — Значит, этот бутон под запретом. Что ж, не беда. У моей розочки найдется еще немало красивых и не менее привлекательных мест.

Улыбнувшись такому необычному сравнению, уже снова вознамерилась смущенно опустить голову, когда Лур придержал меня за подбородок, заставив вновь взглянуть на него.

— Смотри на меня, когда я тебя касаюсь. Всегда только на меня, хорошо? — мягко то ли попросил, то ли потребовал мужчина, и когда я, сама не зная, почему так быстро согласившись, утвердительно кивнула, продолжил: — Я хочу видеть и понимать, что ты чувствуешь. А ты обещала не скрывать, чего в действительности хочешь.

Когда я такое обещала, не помню. Говорила только, что вряд ли смогу. Но это, кажется, теперь уже мало кого волновало. И меня в том числе.

— Хорошо, — произнесла, прежде чем собеседник разжал-таки объятия и, взяв меня за руку, подвел к кровати. Опустившись на ее край и настойчиво потянув на себя, Лур усадил меня себе на колени и, не выпуская моей руки, начал поочередно целовать на ней каждый пальчик.

— Как же долго я об этом мечтал. Просто иметь возможность к тебе прикасаться. Самому! Но даже помыслить не мог, насколько это окажется приятным занятием, — признался мужчина, уже прокладывая чувственную дорожку из поцелуев от запястья до моего плеча.

В то время как Ворти продолжал радоваться и получать удовольствие от своих новых возможностей, я сидела у него на коленях, как на иголках. Словно со стороны наблюдала за тем, что он делал, и никак не могла определиться, что именно при этом чувствовала. Смущение, стыд, неловкость, страх, трепет, предвкушение чего-то большего. У меня никак не получалось расслабиться. Это продолжалось еще несколько минут, пока мое состояние скованности наконец не было замечено.

Тяжело вздохнув, Лур снова отстранился. Стоило ему поймать мой взгляд, как внутри опять начала зарождаться уже знакомая паника. Да ещё это странное противное ощущение, будто я только что согласилась стать безвольной куклой в его руках, с которой он теперь мог делать все, что пожелает. И откуда оно взялось?

— Я сделал, что-то не так? — прищурившись и, кажется, заглядывая теперь мне в самую душу, поинтересовался мужчина.

— Все не так. Прости, но я не могу, — не в силах выносить этот его пристальный взгляд, произнесла, предприняла слабую попытку подняться, и у меня на удивление это даже получилось. Правда, всего на мгновение, после чего я настойчиво была усажена обратно.