Отец здорово попотел, но таки добился того, что во всем и всегда я настойчиво искала признаки своей вины.

Без вины, но виноватая. По-любому. Ну а кто же еще, если не я?

– А почему они больше не ползут сюда? – Ан покосился на люки под потолком. – Мы ведь шумим.

Я снова тяжело вздохнула, чем привлекла внимание к себе. Сообразив, что на меня смотрят, пояснила:

– Потому что я спроектировала этот отсек как последнее пристанище на случай экстренной ситуации. Диспетчеры покидают станцию последними, и если они не успеют, то им придется здесь пересидеть, пока за ними не прибудут спасатели. Вода, воздух… Все автономное и несколько отделено от основных отсеков. Они, похоже, из-за строения шахт просто не слышат нас. Мы их – да, они нас – нет. То, что здесь водилось, мы перемолотили в заправочном отсеке.

– Ну хоть на этом спасибо. – Ан кивнул. – Но те штуки, что чистят воздуховоды, я бы сюда вернул. Для спокойствия души.

– Сделаю, – пробормотала Ти-си, не отвлекаясь от скачивания файлов на свои носители.

– Главное для нас – это успеть убраться отсюда. – Айзек осмотрел высокие потолки. – Сдается мне, Лидия, твой папаша знал, куда тебя отправляет. Кто-то же уничтожал информацию из докладов. Знал этот сморчок, что тут водится и что случилось с людьми на «Ойконе». И страховка, поди, есть на такие случаи.

– Вряд ли, – усомнилась я в его подозрениях. – Боюсь, что таких случаев еще не происходило. Геологи и биологи должны были обследовать все слои почвы перед началом работ. Но по какой-то причине они этого не сделали…

– Да все они сделали, куколка. Здесь всем заправлял биолог. Как там его? Артур Факон? И биолог не понимал, с чем имеет дело? Твой отец купил отчет и его молчание. Даже не так: он купил его с потрохами и прислал сюда замести следы. Только вот, кажется, не вышло. Что есть на этой планете ценного?

– Металлы, очень редкие, – ответила за меня Ти-си. – Под нами колоссальное состояние.

– А, ну да, – усмехнулся Ан. – Биологическую экспертизу в этом случае можно было и подправить. Авось и пронесет, а нет – так повесим все на дочь и откупимся ею. Приставим к ней шпиона, чтобы с крючка не сорвалась. Я падальщик, от себя не сбежишь. Но там, где я рос, верили только в судьбу и провидение. Сказано мне было идти к дочери босса и прилепиться к ней намертво. Я и пошел. Не подвело меня чутье. Выживу – останусь в огромном плюсе. И это я не о деньгах. Деньги у меня водились. Друзей настоящих никогда не было. Их не купишь и не достанешь по блату. А Илистрон – козел, конечно. Пустить родную дочь в расход ради бабла – это нужно быть совсем конченым типом.