Граф не заметил моего смятения. Поморщившись, он погонял леденец во рту, потом с хрустом раскусил, проглотил и сказал:

- Сладковаты, как на мой вкус. Но всё хорошо, можете есть.

- Благодарю, что разрешили, - сухо сказала я, доставая другую конфету.

- Не обижайтесь, - произнёс Бранчефорте, - как говорится – доверяй, но проверяй.

- Ценю вашу самоотверженность, но ваши услуги не требовались, - я отправила леденец в рот, и нашла конфету в меру сладкой, освежающей и очень вкусной, что бы там ни выдумывал милорд граф. - Если бы горничная хотела отравить меня или вас, то отравила бы вчерашний чай.

- Логично, - согласился он. – Значит, мне опять не удалось произвести впечатление?

- Вы его уже произвели, - утешила я. – Ничто не затмит впечатления от вашего купального костюма в первый день приезда.

- А, всё-таки, я преуспел, - он казался очень довольным. – Милейший костюмчик, скажу вам по секрету. Совсем не чувствуется на теле. Если захотите, покажу вам его сегодня вечером…

- Не надо, я вам и так верю, - быстро ответила я и возблагодарила небеса, что фата была опущена, иначе я появилась бы перед публикой красная, как варёная креветка.

Когда лодка причалила, и положили мостки, пажи подхватили мою фату, и граф помог мне сойти на берег, заботливо поддерживая под локоток и подсказывая, куда ступать.

- Какая фата!.. – вскрикнул кто-то в толпе.

Мне показалось, это кричала Анна Симпсон, но все так шумели, что я ни в чём не была уверена.

К моему удивлению, на пристани нас ждали мама, отчим и Стелла – все наряженные, с цветами и поцелуями, а мама ещё и со слезами.

- Не обращай внимания, - шепнула она мне, всхлипывая через слово, - это от счастья. Говори, что хочешь, а я уверена, что граф в тебя безумно влюблён!

Я даже не сомневалась, что поразмыслив мама убедит себя, что всё идёт так, как хотелось бы ей, и не стала её разубеждать. Тем более, что на разговоры сейчас не было времени, да и свидетелей вокруг было слишком много. За толпой сбежавшихся поглазеть на нас горожан я увидела конный экипаж, которым управлял слуга графа. Теперь стало ясно, как мои родные узнали время и место нашего прибытия.

Мама расцеловала меня и надела мне на запястье старинные часики на голубой ленте.

- Чтобы хоть немного соблюсти обычаи, - сказала мама и отошла, уступая место Стелле.

Сестра держалась скованно, и веки у неё были припухшими от слёз, но мы расцеловались, и она пробормотала поздравления мне и графу.

Отчим держится несколько сухо, особенно с моим женихом. Обмениваясь с ним рукопожатиями, он сказал:

– Можно было не проворачивать всё таким мелодраматическим образом, а спокойно объяснить.