- Вот и хорошо, что вы об этом помните, - сказала я, отвечая на прикосновение таким же нежным поглаживанием ладони. – Потому что я считаю, сегодня ночью нам надо заключить настоящий брак. Вы ведь не против, Гилберт?

- Что я должен для этого сделать? – спросил он, сжимая мою руку всё сильнее. – Сбегать за солимарскими булочками?

Тут я не смогла не усмехнуться, и он сразу это заметил и спросил:

- Смеётесь?

- Нет, не смеюсь, - ответила я. – Не надо булочек. Для начала поцелуйте меня, а дальше я полностью полагаюсь на вас. Что-то мне подсказывает, что у вас, господин эмиссар, больше опыта в любовных делах, чем у Роковой Роксаны.

В следующее мгновение я оказалась в объятиях графа. Он притянул меня к себе, прижав грудью к своей груди, и пристально всматривался мне в лицо, прищуривая тёмные, блестящие глаза.

- На свадьбе вы едва терпели мои прикосновения, - произнёс он, - краснели и бледнели, стоило мне заговорить о нас, а теперь убеждаете, что готовы идти до конца? Поосторожнее, Роксана. Я могу и поверить.

- Только этого я и хочу, - сказала я тихо, не делая попытки освободиться. - Помните, вы сказали, что внешне я холодная, но вы разглядели во мне огонь? И что это пугает…

- И завораживает, - закончил граф. – А вы сказали, что любили всех своих женихов.

- Верно, - подтвердила я. – И даже если вам это неприятно, я не могу солгать, что не любила их.

- Наоборот, мне нравится ваша честность, - сказал он. – Меня разочаровало бы, если бы вы собирались под венец не по любви, а по другим причинам. Но мне хотелось бы знать кое-что…

- Что именно?

- Вот здесь, - он просунул руку между нашими телами и положил ладонь на мою грудь, слева, - осталось ли ещё место для меня?

Соловьи заливались так, словно хотели заглушить наши голоса. Словно хотели сказать, что не надо тратить время на разговоры, объяснять то, что и так ясно. Но у людей не всё так просто, как у птиц, и я понимала, что мне придётся объясниться с мужем. И от сказанных именно сейчас слов многое будет зависеть. Поэтому соловьи могут щебетать и дальше, их пение необходимо для этой ночи так же, как и слова. Слова любви.

- Моё сердце целиком ваше, - сказала я, и граф впервые вздрогнул. Клянусь, раньше я ни разу не замечала в нём волнения, только теперь. – Если захотите, - продолжала я, - то моё сердце останется вашим навсегда. Знаете, я смогла пережить смерть Винсента, Колдера и Фарлея, смогла даже радоваться жизни, снова смеяться. Но если что-то случиться с вами… - я помолчала, опустив голову, а потом решительно закончила, глядя графу в глаза: - если что-то произойдёт с вами, у меня больше никогда не будет радости. Я знаю это, чувствую.