- Были умные, были забавные, - признал он с усмешкой, - но всё не то. И только в Солимаре я развлёкся по полной. Хотя, иногда у меня руки чесались кое-кого отошлёпать от души.

- Как цинично! – возмутилась я, а он уже перевернул меня на спину, устроившись сверху, и лишь посмеивался на мои попытки укусить его или ударить.

- Это значит, я забираю вас обоих? – поддразнивал он меня. – Имей в виду, я рассчитываю, что Ронбери будет писать отчёты о наших путешествиях, но когда мы окажемся в постели, гони этого насмешника прочь. А то я за себя не отвечаю, могу с ним и подраться.

- Вас не понять, - я надула губы. – То он вам нужен, то вы требуете его прогнать. Вы-то получаете двоих в одном лице, а что получу я? Какие ещё личности прячутся под вашей невинной физиономией сударь? Ну-ка, снимите маску, чтобы я тоже могла сказать – этот остаётся, а этот уходит.

- Маски давно сняты, - сказал Гилберт. – Сожалею, но я – один. Зато весь твой, и весь – для тебя.

- Ладно, уговорил, - согласилась я, обнимая его за шею. – Думаю, мне хватит хлопот и с тобой одним. Особенно когда отправимся искать ракушку морского бога.

Глава 26

Несколько дней мы с мужем только и делали, что притворялись, будто ничего не происходит. И если я ещё держалась на грани разума, то Гилберт словно сошёл с ума. Он будто позабыл, что надо думать о поимке убийцы, и чудил напропалую – скупал весь товар в цветочных магазинах, опустошил все местные ювелирные лавки, и каждый день сам лично бегал за солимарскими булочками к завтраку.

Как и обещал, он снял на день бассейн и горячие ванны, и мы плескались там до вечера, делая перерывы, чтобы заняться любовью прямо на краю купальни или поесть, лениво валяясь под тентом.

И ещё мы целовались – везде, всюду, и это было настоящим наваждением. Стоило мужу посмотреть на меня или взять за руку, и я уже была в его власти, не имея сил противиться. Первый раз это произошло в театре, и, по случайному совпадению, снова во время выступления приглашённой певицы Нины дель Претте. Мы с Гилбертом начали целоваться, когда она блистательно взяла ноту до в третьей октаве, а когда опомнились, то обнаружили, что певица уже не поёт и вовсе удалилась со сцены.

Дирижёр растерянно держал в руках вместо палочки какой-то предмет, очень похожий на женскую туфлю, конферансье (красный, как варёный рак) выскочил перед закрытым занавесом и объявил, что примадонна дель Претте не в голосе, и вместо неё главную партию будет исполнять местная певица Сильвия Маре.

Лишь на следующее утро во время прогулки я узнала, что госпожа дель Претте пришла в бешенство, потому что зрители вдруг решили смотреть не на сцену, а на королевскую ложу, где сидели мы с мужем. Примадонна сняла туфлю и швырнула её, попав в дирижёра, а потом удалилась с видом оскорблённой невинности.