В этом пространстве Цветгора была видна в любое время года. Она царила над городом, неся на себе тёмное древо Смерти. Однако крючковатые сучья Элим озарял мягкий свет его двойника. Дивной красоты Сэасим, будто отражение, почти сливалось ветвями со своим жутким собратом, в то время как корни его терялись где-то в выси. Сэасим словно бы произрастало из самого неба!

Древо Любви являлось единственным источником света в мире демонов — его солнцем. В свою очередь Элим в верхнем мире создавал единственную возможную там тень. Да, царства верхние и нижние соприкасались плотнее, чем представляли себе демонологи Ферихаль.

Все Великие древа представляли собой единую связующую нить с другими большими мирами, поэтому были мощнейшими источниками силы. Испокон веков в их кронах или между корней располагались священные храмы и дворцы правителей. Склоны Цветгоры пронизывали беспорядочно разбросанные соты пещер. Сама гора и была резиденцией императрицы демонов.

Сайрон опустился у дворцовой площади. На эту площадь в эльфийском Ферихаль во время Праздников собирались зрители парадного шествия, а в нижней столице пространство заполняли их недвижимые образы.

Призраки горожан и разномастных гостей Амира в волшебном сиянии Сэасим были свободны от пыли. И, наполняясь серебристым светом древа, они приобретали отражающие свойства.

Странник спешился и, отпустив дракона, двинулся сквозь лес причудливых зеркал. Бесчисленные глаза амирцев были устремлены к горе, на их лицах читалось восхищение, любопытство. И в замерших позах эльфов ощущалось больше свободы, чем в движениях Сайрона.

Мужчина шёл медленно, будто превозмогая тяжесть невидимой ноши, ссутулив плечи и склонив голову. И дело было вовсе не в густом воздухе. Когда он проходил мимо изваяний — то в одном, то в другом ломаными тенями отражался тёмный силуэт.

Точно таинственный зверь следовал за странником. И был этот зверь невообразимо ужасен… Очи его наполнял пламень, но лицо застыло подобно посмертной маске. На спине возвышался горб из искорёженных крыл, на которых ему уже никогда не взмыть в небеса.

Маг опустил глаза, стараясь не замечать зеркал. Он не хотел видеть своего отражения — жуткий лик, который он обретал на нижних пластах. Бывший хранитель, когда-то сделавший выбор, теперь презирал себя за него!

Потеряв родной мир, поначалу Сайрон верил, что не всех его жителей пожрало Ничто и, возможно, как и они с братом, уцелел ещё кто-то… В надежде отыскать среди бесчисленных миров души любимых, осиротевший хранитель стал странником. Но с течением столетий вера эта угасла, и в душе странника родилась боль, подобной которой не знал и не узнает никто из людей.