Её разум сухо отметил, что чувства стираются, блекнут. И панцирь, что закостеневал на месте некогда живого движения души, был не доспехом, который защищал сумеречных лис после ритуала единоцелостности, но уродливым горбом, который довлел над душой.

— Нет! — переборов оцепенение, крикнула Дженна.

— Нет! — вторили улицы эхом разбитого зеркала. — Нет! Нет-нет-нет…

Город рассыпался, будто стеклянные декорации, обнажая новую сцену.

Осколки прыснули в стороны и замерли на открывшемся синем полотне мигающим светом созвездий. Под их сводом раскинулись опустелые земли. В сумраке туманов виднелись зачахшие деревья, что когда-то были густыми лесами. Останки строений на месте великих городов топорщились, словно гнилые зубы.

Дженна увидела вороную лошадь. Высокая и стройная, она бежала навстречу девушке. Глаза её с горизонтальными зрачками сияли подобно рубинам, на губах выступила белая пена. Сияние луны переливалось холодными всполохами на блестящей чёрной шерсти и… на витом роге.

Чёрный единорог поднялся на дыбы, и равнину огласил неистовый крик. Вопль этот не имел ничего общего с лошадиным ржанием. В нём звенела чистая мощь и… боль.

Крик единорога странным образом рассеял серость, сковавшую душу Дженны. Чувство восторга пробилось сквозь панцирь безразличия. И желание помочь волшебному зверю вспыхнуло в чародейке с немыслимой силой.

6 На совете хранителей

6 На совете хранителей

В полдень она мирно уснула, сморённая ночными трудами. И ей вновь приснился единорог. Он бежал сквозь ночные туманы. Лунный свет танцевал на чёрных боках, ветер выл в длинной гриве. В глазах зверя сияла ярость и боль.

Видение словно звало в неведомый край. Оно странным образом дарило надежду. Будто бы чужое проклятие могло исцелить пустоту внутри неё. Но как преодолеть Аркх, Безымянная могла только гадать…

Она искала дорогу с тем же отчаянным упорством, с которым когда-то рыла землю, чтобы выбраться из-под завала на свет и воздух. Она исследовала пещеры и трещины. Она искала тропки в горах, а когда заходила в тупик, в тупом отчаянье бросалась на неприступные скалы.

Теперь сил у неё было не так много, как раньше. Слабость часто посещала её душу. Накатывала внезапная дремота, мышцы становились ватными. И всё же девушка нашла лекарство от своего бессилия. Ненадолго, но оно помогало вернуть в сердце искру желания…

Безымянная поднялась со стога сена, где отдыхала, и, миновав опустелые конюшни, вышла во двор монастыря. При её появлении вороны недовольно закаркали и, оторвавшись от своего пиршества, мрачным облаком понялись в небо.