Мортилоры были добры к Дженне, когда они встретились у деревни бортников. Она была полумёртвой — лёгкой добычей, но они отнеслись к ней как целители!

На немой вопрос подруги Сайрон покачал головой. В последнее время он взял манеру во всём поддерживать Дженну. Он честно старался, однако порой за его маской безразличия девушка угадывала нетерпение, осуждение и даже гнев.

Что ж, в любом случае им нужно было где-то остановиться на отдых. Путь от Ферихаль до Кривхайна чародейка преодолела легко. Но, видимо, усталость накопилась, и теперь Дженна ощущала себя не только сердитой, но и порядком измученной.

— …Не нам вас судить, — тихо проговорила она.

— А ты умнее, чем кажешься, — одобрила её слова целительница.

— Это правда, — присоединился Тах. — Мы искренне рады, что ты, — он метнул короткий взгляд на Сайрона, — то есть вы заглянули к нам в гости.

— Похоже, что тут все — не те, кем кажутся, — невесело пошутила Дженна, потрясая в воздухе крендельком с орехами. — Пироги-то ваши хоть — пироги?

— …И непревзойдённые! — пылко заверил её Тах. — Моя дорогая Албина печёт уж не одну жизнь, а я выращиваю самые лучшие дрожжи во всех Свободных королевствах…

— А вот об этом, кстати, я бы хотела поговорить подробнее, — оживилась чародейка.

После обеда Тах пригласил магов познакомиться со своими исследованиями. Памятуя о том, как ревностно он прятал банки и склянки на мельнице у деревни бортников, Дженна расценила сей жест как дружественный.

Лаборатория Таха занимала «холм», который состоял из нескольких ярусов, уходящих в глубь земли. В самых нижних подвалах находились морозные камеры.

Свет от масляной лампы, которую нёс юноша, оранжевыми всполохами танцевал на обледеневших стенах и покрытом бородами сосулек потолке. В этих помещениях хранились — «дремали», как выразился сам некромант, — болезни для исследований. Закупоренные в глиняные горшки, они занимали множество полок, каждая из которых была снабжена этикеткой, подписанной на древнем языке.

Менее холодные комнаты были заняты свежими «постояльцами». В колбах и банках здесь красовались части тел: руки, ноги, головы, отдельные куски плоти, поражённые язвами и струпьями, облепленные причудливыми наростами и разукрашенные пятнами кровоизлияний.

Любуясь ими, Дженна тысячу раз пожалела о съеденных пирогах. Но дело было не в выпечке и даже не в экспонатах Таха. Уже на подлёте к Каахьелю чародейка ощутила дурноту и головокружение, не свойственное птичьему облику. Теперь же девушка была готова бежать из подвала либо расстаться с обедом. Но ни того, ни другого не позволяла сделать её гордость. Дженна героически следовала за некромантом, только плотнее сжимая губы и стараясь контролировать дыхание.