Дженна хихикнула:

— Значит, птичий облик я смогу принять только через несколько дней.

— Не раньше.

— Если хочешь, мы можем пойти пешком, — предложила она.

— Через Каахьель, — поморщился Сайрон. — Много времени мы от того не выиграем…

— Но тебе не нравятся Мортилоры…

— Я и от Обители мёртвых не в восторге. Или желаешь испытать свой меч на здешних «жителях»?

Чародейка отрицательно помотала головой.

— Тогда подождём, пока моя лунная кровь закончится, — заключила она. — Мы останемся в гостях, и я смогу поговорить с Албиной, как с женщиной, чародейкой и… целительницей.

— Ты поэтому хотела навестить Мортилоров? Если тебя так беспокоило твоё состояние, почему ты не обратилась к целительницам Ферихаль?

— …Я же говорила, что люблю пироги.

— Заходить в Каахьель лишь ради пирогов…

— Ради нашего дома, — поправила девушка. — Мы хотели, чтобы у нас был дом, Сай… А в доме должно пахнуть пирогами…

— О, Дженна…

За окнами занимался тихий безмятежный рассвет. В печи трещали дрова и гулко пело пламя. Пахло сладко и пряно: дымком, летними травами и нежностью.

Сайрон обнял девушку крепче, от плеча скользнув губами по шее. Дойдя до линии волос, он зарылся лицом в золотистую копну, вдыхая её запах.

Дженна тихонько всхлипнула, сжав его руки, обвитые вокруг неё. Прижавшись к мужчине спиной, она прикрыла глаза.

Днём Сайрон, обратившись чёрным волком, убежал охотиться в каахьельские леса. Тем временем Дженна, почти позабыв о своём недомогании, вызвалась помогать Албине в стряпной, с нескрываемым намерением выведывать секреты непревзойдённых на всём Севере пирогов.

— Руки, — объясняла женщина, обминая тесто, — это главный секрет. Руки должны быть тёплыми и нежными, но сильными и трудолюбивыми, а иначе ничего не выйдет. Нельзя просто смешать ингредиенты, даже если используешь лучшие во всей Сии дрожжи!