— Что ж, либо моя догадка верна — и, забрав кровь жертвы, убийца получил её силу и сумел овладеть тенями, либо… — Барб Флекси ухмыльнулся в рыжую бороду и перевёл взгляд на старших солдат. — Либо мы снова имеем дело с обезумевшим наёмником, как и двадцать лет назад… В любом случае нельзя терять времени, начинаем погоню незамедлительно.

* * *

Она парила на золотых крылах, с высоты птичьего полёта изучая королевство Гиатайн. Миновав за несколько дней Обитель мёртвых, чародейка сошла с лисьего пути и, обратившись в сокола, взмыла под облака.

Она спешила. Обезумевший наёмник не соврал. К востоку от Доменийских равнин — там, где когда-то дымили костры эпидемии, — то тут, то там чернели новые пожарища спалённых хат и даже целых деревень. Дженна помнила, как она проходила мимо них по пути к Двуречью…

Она помнила телеги с выжившими беженцами, вереницы людей, тянущиеся по дорогам, и наглухо заколоченные хаты. Она помнила стариков, ведущих за руки осиротевших детей. Она помнила матерей, со слезами прижимающих к себе пустые тряпицы. Она помнила сынов и дочерей, склонившихся над погибшими родителями.

Кто-то пережил вогник, кто-то — нет. Мортиллоры спасли сотни людей, а Дженна погубила выживших, оставив лишь мимолётный след… Это были простые селяне, с которыми девушка едва ли заговаривала. Что же уготовано её друзьям?

Соколица плыла на крыльях ветра, рассекая напоённые злой ледяной влагой низкие облака. Бурые леса и поля Гиатайна проносились внизу, приближалась красновато-серая лента реки Тауиль.

Но хотя полёт волшебной птицы был стремителен, а зрение — остро, многое скрывалось от неё. Ни с земли, ни с воздуха чародейка не смогла бы различить того, кто ходил сумеречными тропами. А значит, нужно было либо вновь надеяться на помощь богов, либо ловить негодяя на живца.

Как Дженна и опасалась, от трактира «Сломанное колесо», где она познакомилась с «Лесными гитарами», а затем воссоединилась с Сайроном, остался лишь обугленный остов вокруг одиноко торчащей печи.

А как красиво было в трактире на Праздник Урожайной луны. Какими славными яствами потчевал гостей сердитый, но добрый Пин Ситна. И вот чем Дженна отплатила ему за гостеприимство… С болью в сердце вспомнив трактирщика, чародейка устремилась дальше от Интальнира, на север.

Встречи с врагом она не боялась — напротив, Дженна молилась о ней богам и жаждала её всем своим существом. Скорбь теснила ей душу, мысли терзали разум. Девушка буквально ощущала в руках пламень гнева и мечтала остудить ладони прохладной рукоятью меча.

Раз за разом задаваясь вопросом: за что наёмник погубил ни в чём не повинных людей — отцов, матерей и детей, — Дженна не находила ответа. «Он безумен!» — напоминал рассудок, но душа противилась, будто чуяла что-то ещё.