— Боль, — коротко ответил мужчина. — И на то, и на другое любое живое существо толкает боль…

— Но какая боль может подтолкнуть разумное существо к убийству детёныша? — разозлилась Дженна.

— Не спеши осуждать, — покачал головой Индр. — Осуждающий не имеет права судить.

— Судить?..

— …Осуждение — сила, лишающая чутья, — мужчина посмотрел на чародейку странно, пронзительно, будто читая её душу. — Не поняв и не простив, нельзя стать честным судьёй, нельзя объявлять приговор. В противном случае судья будет не лучше подсудимого, верно?

Дженна хотела было ответить, поспорить, возразить, но, глядя в янтарные глаза единорога, осеклась.

«Мика я, — всплыли в памяти слова. — Не обижай меня… Я заблудился… Где моя мама? Я хочу к мамочке…» — говорил прислужник богинки, прежде чем…

«…Я отведу тебя к маме», — ответила ему чародейка. А потом она обнажила меч.

Дженна вспомнила маленького Тонара в своих объятьях, его тепло, мягкость и запах детских волос. Она вспомнила жуткого лешего, на ветвях которого висели украденные богинкой дети… Ужас объял её сердце, горло свело судорогой. Дженна прижала ладонь к губам, сдерживая стон, и отвернулась.

Не жестокость богинки испугала её, не страх за Тонара, а собственное чувство отчаянья, пронзившее саму суть.

Дженна вдруг поняла, почему богинка крала детей. Она хотела стать матерью! Но не могла…

Как знать, если Дженна никогда не сможет прижать к себе своего ребёнка, никогда не ощутит его тепло, что станет с ней? Не превратится ли она от боли и тоски в такую же богинку?..

— …Не спеши осуждать и себя, — добавил Индр, пристально глядя на чародейку. — Красная со мной не согласилась бы, но я говорю тебе, Дженна: прежде чем убивать, нужно попытаться излечить… — Он умолк на некоторое время, а затем указал на брошенную у берега лодчонку: — Присядь, дорогая… Нам с тобой одной музыки не хватит, предстоит долгий разговор.

Музыкант устроился в лодке, лицом к воде. Дженна, оглушённая своими воспоминаниями, села рядом на краю судёнышка.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, — начал певец. — Это история о несправедливости и одиночестве. Это история, которая может показаться тебе близкой…

— Слушаю, — прошептала Дженна.

— Случилось это в стародавние времена, когда боги ещё ходили по земле… У Зоара и его супруги Элемы было множество детей, которые стали воплощением их воли и наполнили жизнью сферы Сия. Однако природа Элемы была двойственной, и вышло так, что один из её сыновей родился с тёмной кожей. Хотя волосы его были точно пламя Зоара, а очи — дневная синь, посмотрев в лицо сыну, отец вспомнил о своём черноруком брате Марге… Объятый ревностью, Зоар потерял разум от гнева. Он велел убрать ребёнка с глаз долой и отрёкся от него. Как властелин огня, Зоар проклял дитя на вечную тьму! Он поклялся, что мальчик погибнет, если хоть один луч дневного светила прикоснётся к нему…