Вечером очередного дня соколица достигла Двуречья. К счастью, корчма, в которой она распрощалась с книжниками и тинутурильцами, была цела и даже разрослась на несколько пристроек. Если поджигатель, а не роковой случай, спалил «Сломаное колесо», но «Семь ручьёв» остались в целости; значит, наёмник блуждал где-то между ними.

Воспоминания об этой корчме приглушили беспокойство и даже немного развеселили Дженну. Ох, и напилась же она здесь после того, как отыскала своего «единорога»! Размышляя об Индрике, чародейка перешагнула порог «Семи ручьёв» и застыла, с удивлением осматриваясь. Внутри было чрезвычайно многолюдно, но тихо.

Гости занимали все свободные места, они теснились даже на ступеньках, ведущих на второй этаж. Кое-кто лежал на полу.

На скамьях, расставленных вдоль стен, устроились женщины и старики. Некоторые матери кормили младенцев, обнажив груди, ничуть не стесняясь, как это было свойственно кривхайнцам и гиатайнцам. Малыши постарше играли у них в ногах. За центральными столами сидели мужчины.

Все они, даже дети, молчали либо разговаривали очень тихо. Их язык был незнаком Дженне.

В зале пахло горьковатым дымом, грудным молоком, потом и усталостью. Тяжёлая болезненная усталость звучала в голосах и застыла на измождённых смуглых лицах. Люди — а это были люди, судя по округлым ушам, — невысоким ростом, узкими глазами и миниатюрными чертами лиц походили на эльфов.

Однако все они были жилистыми и коренастыми, точно гномы. И мужчины, и женщины носили длинные волосы и множество украшений, сделанных из косточек. Их одежды, сшитые из меха, напоминали тинутурильские.

Чародейка отметила, что на столах стоит простая пища и вода. Никто не выпивал и не курил. Зато в широких чашах дымились сухие травы, от аромата которых слегка кружилась голова. Резкий запах курений сбивал чутьё лучше любого табака. Быть может, это и отвлекло поджигателя?

Мысли Дженны прервала музыка, пробивающаяся сквозь гул негромких разговоров, смешки и жалобы детей. Хотя напев был грустным, услышав его, девушка не сдержала улыбки. Осторожно ступая между сидячих и лежачих, обходя столы и скамьи, она устремилась в сторону, откуда доносились звуки.

Певец устроился на полу у дальней стены и тихо наигрывал на гитаре. Устало ссутуленные плечи прикрывал залатанный шерстяной плащ. Тень от капюшона скрывала лицо так, что на виду оставалась лишь характерная козлиная бородка.

Дженна шла к музыканту, негромко вторя его мелодии. Некоторое время они пели вместе. Когда же мужчина умолк, они обменялись взглядами — и оба, не произнося ни слова, направились к дверям. Только выйдя на улицу и достигнув реки, певец остановился и обернулся к девушке.