замечать? Я думал, ты боишься людей из-за того, что произошло с тобой. Надеялся, что помог забыть об этом. Но зло порождает зло, а я не должен был жалеть тебя. Моя доброта довела до того, что ты предала всех нас. Кроме амазонок, ты подвергла опасности всех ванпулов. Джоан воскресла и теперь несет в себе силу, о которой не знал даже Араксан.

— Я слышала, как о ней в одной из деревень говорили, что она твоя любовница. Я не знаю, как я могла в это поверить, но очень жалею, что сделала это, Гаррет. Как я могла заподозрить тебя в измене, — она виновато смотрела на него, а он нервно сглотнул.

Она заметила, как он изменился в лице, и тоже его раскусила, но Гаррет снова перешел в нападение, чтобы скрыть и свой промах.

— Ты не представляешь, что натворила. Джоан жива. С ней произошло что-то странное. Я никогда не видел, чтобы при возвращении с того света исцелялись старые шрамы. Даже глаз, понимаешь? Она теперь одна из нас, но другая. Мне нужно привести Анункасана в замок Элрога, чтобы разобраться с этим.

— Ты отпустил ее к людям, и теперь хочешь опять покинуть меня? Вернуться к этой изуродованной дикарке? — возмутилась Кейл.

— Ты сама это все заварила, Кейл. Если бы ты не предала нас, все было бы по-другому. Джоан осталась бы человеком, и больше мы бы никогда ее не увидели.

— Ты просто всех жалеешь, Гаррет. Ты жалел девчонку даже больше, чем меня, поэтому с такой радостью согласился уехать с ней. Я чувствовала, что она возжелала быть с тобой. Своей жалостью она давила на тебя, а ты слабак. Отрицаешь, что желал ее, Гаррет? — Кейл ждала ответа, но он только презрительно взглянул на нее и ушел.

Ей стало страшно. Она поняла, что все подозрения были не напрасны. От отчаяния она уткнулась в подушку и долго рыдала в одиночестве. Что будет с ней за то, что она предала всех из-за своего гнева и ревности? Как теперь оставаться среди людей-ванпулов?

Гаррет держался ото всех подальше, у него не было желания что-то рассказывать, пока Анункасан не вернется обратно. Но сколько его еще можно прождать, было неясно. Прошел день, два, три, но вестей не было, и Гаррет все больше замыкался в себе, не понимая, как быстрее разрешить проблему, которая нависла над ними. Он старался прилюдно всем улыбаться, особенно когда к нему все же подходили, спрашивая, что произошло с Кейл, которая ни с кем не разговаривала. Он даже стал жить в типи Уилла, но количество вопросов не уменьшилось.

— Мы поссорились, — кратко отвечал он всем.

Кейл сейчас волновала его меньше всего. Он даже сам не понимал, в какой момент она стала ему безразлична, но после содеянного и вовсе тихо ее возненавидел. Он чувствовал вину перед ней, но прошлого было не вернуть. Копаясь в себе, он и правда понял, что жалость к другим порождала у него особые чувства.