— Может, ты уже посмотришь, что хотела увидеть, да пойдем в замок? Я, если честно, еще не завтракал, — Уилл озирался по сторонам.

Но, снова погрузившись в мысли, она взяла его факел и начала смотреть в камеры по сторонам. Зрелище было ужасным, горы костей, а еще затхлый запах сгнивших тел и вековых испражнений. Крысы бегали по костям в поисках мягкой плоти. Напуганные светом, они оглушительно визжали. Никакой одежды в камерах не было. Всех узников держали в этом холодном месте полностью обнаженными.

Элрог славился тем, что преступности в этом городе не было. Если преступления и случались, то в виде исключения. Все боялись оказаться в темницах без воды и еды, где тебя заживо в темноте сжирали крысы. Выживать тварям в этом месте помог каннибализм: до появления человеческих жертв они плодились и пожирали друг друга.

Камеры шли по обе стороны, и везде лежали кости. От беготни крыс останки казались живыми, шевелясь и стуча друг о друга. Крысы, заметив живую еду, начали вылезать из камер, и мужчины явно почувствовали себя некомфортно от того, что на них сейчас могут напасть тысячи голодных существ, но Джоан вовсе не боялась. Она встала впереди, ожидая, что животные приблизятся.

— Пойдем-ка отсюда, пока нас не сожрали, как всех остальных, — Эрик, потянув ее за руку, попятился назад, но она не шелохнулась.

В паре шагов от нее крысы резко начали останавливаться, взбираясь друг на друга, и образовали бугор.

— Что происходит? — Уилл выглядывал из-за спины.

Но она молча сделала шаг вперед, и вопль диких животных стал невыносимо громким. Они разбегались в камеры в страхе от одного ее взгляда, освобождая проход для дальнейшего путешествия на кладбище преступников. В самом конце перед ними оставалась последняя камера, расположенная по центру, и именно она привлекла ее внимание.

— Джоан!

— Кто здесь?!

Она резко обернулась, и факел чуть не задел Эрику лицо.

— Ты что, с ума сошла? Еще немного, и подожгла бы меня!

— Заткнись, Эрик, — направляя факел между прутьев, она рассматривала человеческие останки.

Эрик разозлился, но не ответил на грубость жены. Сердце Джоан стучало так сильно, что даже видно было, как вибрирует грудная клетка. Первый раз этот рычащий шепот позвал так, словно стоял у нее перед носом. Раньше он всегда был из-за спины, куда бы она ни повернулась.

Она продолжила рассматривать камеру и только тогда поняла, что в этой камере нет горы костей. Только один скрюченный скелет лежал на каменном полу. Немыслимая сила тянула ее к нему, только решетка и останавливала, чтобы не прикоснуться к костям.